На закат от Мангазеи

Иногда снега не было совсем, и становилась заметна глубокая, широкая и бесконечная борозда, усыпанная лежалыми щепками, сучьями и обрывками ветоши. Волок, по которому год назад тащили на катках последний оставшийся коч.

  - И все-таки непонятно, как она узнаёт, в какую сторону ехать? – подивился воевода. – Неужто и впрямь камень как-то подсказывает? Ведь опять прямиком к следу вывела…

  - Впереди что-то есть, - перебил его Макарин, всматриваясь в серую туманную взвесь, скрывающую окрестности.

  Все молчали, глядя как наплывает из тумана покосившийся темный столб с перекладиной, стоящий в ложбине меж двух холмов.

  - Так это виселица, - сказал воевода. – Сам такие по молодости устраивал. 

  С перекладины свисала оборванная веревка. Макарин слез с нарт, подошел ближе, разглядывая виселицу. Столб был испещрен с одной стороны наспех вырубленными знаками, словно шаманская колотушка. Макарин смахнул носком сапога часть нанесенного снега под ним и наткнулся на торчащую из сугроба кость.

  - Еще один казненный, - сказал он.  

  По бокам от виселицы угадывались небольшие занесенные снегом круглые ямы, из которых торчали собранные в пирамиду горелые палки. Макарин нагнулся, соскреб ногтем сажу с одной из них, принюхался. Пахло чем-то неуловимо знакомым.

  - Что учуял? – поинтересовался воевода.

  Макарин не ответив покачал головой, забрался на нарты.

  Снова потянулись белые поля, сменяющиеся полосами голой каменистой земли. Иногда путь выходил на вершины пологих холмов, и с высоты можно было разглядеть широкую ледяную гладь, испещренную трещинами.

  Макарин вглядывался в проплывающие мимо бугры, торчащие из снега ветки, стараясь ничего не пропустить, но все же они едва не проехали мимо того, что он ждал.

  - Стой! – крикнул он и спрыгнул, не дожидаясь пока нарты окончательно остановятся.

  Невдалеке виднелся странный заснеженный столбик в пол человеческого роста, похожий то ли на уродливое деревце, то ли на обгрызенный со всех сторон бугорок.

  Макарин подбежал ближе, утопая в сугробах по колено, осторожно тронул заледенелую снежную шапку, и та рассыпалась, открывая оскаленный череп мумии, покрытый ссохшейся почерневшей кожей. Кости грудной клетки выпирали сквозь истлевший серый кафтан. Между ключиц торчал кончик заржавевшего железного кола.

  - Снова казнь? – спросил подошедший воевода.

  - Да. Посадили на кол.

  - Это что же получается.