На закат от Мангазеи

  Шубин произнес пару слов. Хадри кивнул и стал было поворачивать, но сидевшая рядом Иринья вдруг выхватила у него из рук шест, заорала и огрела им оленью спину. Вожак присел и рванул вперед.

  И тут же рядом с темнеющим кочем зажглись костры.

  - Проклятье, - шепнул воевода. – Поздно. Нас заметили.

  Олени неслись через равнину, и нарты подпрыгивали на отвалах борозды. Коч приближался, и вырастала рядом с ним зияющая дыра в холме. Костры разгорались все сильнее, и теперь яркое пламя плясало в нескольких местах, образуя перед кочем огненную цепь.

  Вдоль борозды с обеих сторон потянулись ряды деревянных кольев. Макарин уже не удивился, когда разглядел на них человечьи черепа. 

  Нарты вынеслись на площадку перед цепью костров, олени заверещали, отпрянули назад, дергая упряжь и стараясь разбежаться в разные стороны.

  Макарин вглядывался в темноту за огненным маревом и никого не видел. Сверкали блики на круглых проконопаченных бортах корабля и на бревнах под его днищем.

Горели красными отсветами лежалые сугробы и нависающая над склоном холма снежная шапка. И чернел за кораблем вход в пещеру.

  Иринья спрыгнула с нарт и быстро прошла меж двух костров.

  Шубин с невнятным воплем кинулся следом. 

  - Ну чего, - сказал Макарину воевода. – Раз уже приехали, не здесь же околачиваться.

  Они шагнули к огненной цепи почти одновременно, и Макарин почувствовал знакомый сладковатый запах, и увидел, что костры состоят из собранных в пирамиды палок.

«Стойте…» - донес ветер еле слышный шепот. 

  - Подожди, - крикнул он, пересекая черту и пытаясь достать до плеча воеводы.

  Но было уже поздно. Что-то неуловимо изменилось. Костры горели все также. И также темен был вход в пещеру. И также безмолвно возвышался над ними последний коч из каравана Степана Варзы. 

  Макарин почувствовал, как холод пробирается по внутренностям. Он попытался шагнуть назад, но понял, что не может этого сделать. Заклубился дым над кострами, пополз в стороны и вверх, скрывая звезды и полыхающие на небе сполохи.

Огонь плясал над смолисто черными палками, и весело трещали в пламени зеленые и синие искры. 

  - Я не могу двинуться… - пробормотал воевода.

  - Запах, - сказал Макарин. – Это какое-то самоедово зелье. Его нанесли на палки и подожгли.

  - Выжимка из десятка здешних растений, - донесся из темноты глухой старческий голос. – И желчь медведя, разбавленная оленьей кровью.