На закат от Мангазеи

Ежели будешь препоны чинить…

  - И что ты сделаешь, дьяк? – перебил Варза. – Рукой пошевелишь?

  Макарин не мог пошевелить рукой. Он мог поворачивать голову, разговаривать. Дышать. Но даже смотреть было трудно. Мутная взвесь стояла перед глазами, размывая лица, фигуры, будто дым костров искажал все вокруг.

  Варза похромал обратно к навесу. Кряхтя уселся на широкий стул с высокой резной спинкой, какие стояли обычно в писцовых конторах. Достал откуда-то небольшую книгу в темном кожаном переплете с медными застежками, положил на колени и раскрыл.

  - «Придут они ночью, и встанут рядом, но ничего сделать не смогут. Пусть стоят и смотрят, как возрождается твой народ», - прочитал он. – Это о вас сказано, гости дорогие. Стойте и смотрите. Скоро все закончится. Я вас целый год ждал, а вам всего ничего осталось.

  Варза захлопнул книгу, посмотрел на тисненную обложку.

  - Гримориум Мортум. Книга Мертвых. Есть много книг, которые учат оживлять мертвецов.

И только одна, способная возродить вымершие народы.

  - Что ты несешь, Степан, - прошептал Шубин. – Какие народы?

  - Те, что жили в этих краях задолго до московитов, самоедов, остяков, вогулов и всех прочих племен, которые сейчас делят их наследство. Те, что занимали весь север отсюда и до Помории. Те, что строили здесь каменные города, плавили металл и добывали в горах драгоценные камни. Те, что были завоеваны еще сотни лет назад, уничтожены, раздроблены, разбросаны и забыты так, что даже имени не осталось.

Только тени, прячущиеся по глубоким пещерам. 

  - Ты говоришь о старом народе самоедских преданий?  - спросил Макарин. – Что ушел под землю и сторожит свои сокровища?

  - Ушел под землю… Враги загоняли женщин и детей в ямы, а потом забрасывали их землей. Живьем. Через поколения это стали называть уходом под землю.

  - Самоеды не похожи на таких изуверов.

  Варза отмахнулся.

  - Это было задолго до самоедов.

А в Помории даже задолго до прихода новгородцев. Никто уже ничего не помнит. У вас, поморцев, даже сказок про это не осталось.

  - Но ты ведь тоже поморец, - сказал Шубин.

  - Нет, Плехан. Я с детства слушал семейные предания. О старых временах, о героях. О том, как пришли враги, чье имя тоже забыто. И о том, что нас осталось мало, и что мы должны помнить, кто мы на самом деле. С тех пор я мечтал, что настанет время и мой народ возродится.