На закат от Мангазеи

Он не заметил, как сзади к нему подошел какой-то старик и тихо сказал:

— Некрасивые корабли, правда?

— Почему? — не согласился Макарин. — Все что хорошо исполняет свое предначертание, всегда по-своему красиво.

— Это так, — одобрительно сказал старик. — Нет ничего лучше такого судна в холодных водах. Его не зажмет во льдах, потому что льдины его просто вытолкнут наружу. Его не опрокинет ветер, потому что с такими обводами он напоминает детскую неваляшку. Он не потеряет парус, потому что те, кто его строили, знают толк в креплении.

Наконец, его можно просто вытащить на берег и волоком дотащить до нужного места. Ни один другой корабль на все это не способен. Однако ж, он неказист. Черен да прост. А вы, низовые люди, очень любите всякие украшательства. Поэтому плаваете на своих громоздких разукрашенных корытах.

— Ты поморец?

— Поморец. Слышал, ты ищешь Плехана Шубина. Зря. Навряд ли он с тобой будет разговаривать.

— Со мной нельзя не разговаривать. Я дьяк Разбойного Приказа.

Если со мной не разговаривать, то придется разговаривать с дыбой.

— Даже дыба иногда бессильна.

— Плехану Шубину есть что скрывать?

— Не знаю, вряд ли. Мы, поморцы, свободный народ, как, впрочем, и каждый, кто смог добраться так далеко на восход. Здесь слабо работают угрозы. Каждый может быстро уйти в лес, где проще найти золото, чем человека. А у Плехана с московской властью связаны не очень хорошие воспоминания.

Макарин оглядел старика. Маленький, по плечо Макарину, сухой как ветка, седой как лунь.

Его бледно-голубые глаза смотрели в одну точку, куда-то за спину Макарина, и тому показалось что старик слеп.

— И все-таки я хочу попробовать с ним поговорить. Где он?

— Где-то здесь. Но скоро снова уйдет к себе в леса. Говори мне, чего хочешь. Я ему передам.

Его зрачки вдруг дернулись, словно он что-то внезапно увидел. Макарин оглянулся и успел заметить, как кто-то перемахнул с борта дальнего коча на берег.

— Это он? Старик! Это Шубин?

Старик не ответил, и Макарин крикнул вдогон:

— Шубин! Стой!

Человек оглянулся, и Макарин увидел загорелое до черноты лицо и белые, выгоревшие волосы.

Макарин машинально шагнул к нему, но тот вдруг бросился в сторону и пропал в толпе на пристани.

— Пойдешь со мной, старик, — повернулся Макарин, но старика уже не было рядом.

Проклиная все на свете, поморцев, стариков, немцев, голландцев и собственное невезение, он двинулся обратно к пристани, выстраивая планы.