Дело земли

— Но это же…

— Видите ли, господин Урабэ, я, конечно, живу во сне этого мира и торгую его иллюзиями. Но призывы к высшей силе во имя милости к живому мне не вредят. А вашему господину могут помочь… Не так туго, господин Ватанабэ, вы же не хотите, чтобы вашему господину было больно. Связывайте, как связывали бы почетного пленника: крепко, но без жестокости. Да, вот так…

Он закрыл глаза и услышал, как Цуна покидает очерченный веревкой круг.

Время потекло расплавленным желтым воском. С лежащими на полу вроде бы ничего не происходило.

— Нужно придумать что-то, чтоб не заснуть, — сказал Усуи. — Урабэ хорошо, он сутры читает, а я не знаю ни одной… Кинтоки, может, сыграем партию в го?

— А можно?

— Да отчего же нельзя? Мы же ничего такого ставить не будем.

— С тобой играть неинтересно — сразу понятно, кто победит. — Кинтоки растянулся на полу. — Пусть лучше Цуна сыграет. Начнется чего — разбудите.

Сказано — сделано: велели служанке принести столик для игры, разложили шашки и принялись за игру.

Цуна был не блестящий игрок, но быстро учился. Когда он проиграл две партии, его сменил Урабэ. Кинтоки, лежа на полу с мечом в обнимку, выводил носом так, словно в сякухати дул.

Можно было спать. Можно было играть в го. Хорошо служилому человеку, если есть кому отдавать приказы.

Когда на улице, простучав колотушками, стражи объявили час свиньи, Кинтоки проснулся сам — от холода.

— Что-то подмораживает сегодня, а? — сказал он, растирая плечи.

— Не без этого, — согласился Урабэ, раздумывая над своим ходом. — Цуна, прикажи подать подогретого вина.

— Может, на господина и на Сэймэя одеяло накинуть? — моргнул мальчик.

— Я тебе накину, — Садамицу нахмурился. — Помнишь, что сказал колдун? Никто не должен пересекать веревку после того как она завязана. Сходи за вином.

Цуна вышел из комнаты — а когда возвращался, сёдзи рассекли язычок тумана, но юноша этого не заметил, и увлеченные игрой самураи не заметили тоже.

— Смотри, как бы меч не заржавел, — сказал ему Урабэ через некоторое время.

— И вправду сыро, — Кинтоки поежился. — Жаровня стоит, а как будто и не греет. Угля подсыплю…

— Садамицу вовсе не о том, — улыбнулся Урабэ. — Просто был случай некогда в Китае: один дровосек зазевался, глядя, как два старца играют в го. Потом хватился топора — а тот уже заржавел и топорище истлело.