Дело земли

— Господин тюнагон, — проговорил Райко, чувствуя, как от глухой нарастающей злобы костенеют челюсти. — Мне хотелось бы спросить господина капитана — отчего его люди прогнали с перекрестка моих людей и подстерегали прохожих, подобно разбойникам?

— Я приказал лейтенанту Татибана выследить негодного предателя, который, поправ восемь добродетелей и пять обязанностей, сеял раздор в нашем доме! — воскликнул господин Тадагими.

— Кто же сказал вам о предательстве этого человека? — тихо спросил Райко.

— Я не обязан отчитываться перед чиновником шестого ранга, — фыркнул Фудзивара-младший.

— Это был Правый Министр Канэмити, не так ли? Что же получается, господин тюнагон — я ищу способа вас оправдать, а ваш брат под предлогом родственного долга посылает людей убивать свидетеля вашей невиновности?

— Оправдать? — приподнял брови господин Канэиэ. — Перед кем?

— Перед теми, кто желает вашего падения и гибели — а особенно, падения и гибели вашего сына. Господин Тадагими легко может узнать, откуда, из чьего владения возвращался конюший вчера ночью.

— Ах, как вы еще молоды, господин Минамото, — тюнагон не изволил скрывать своих чувств: веер сложив, по ладони им хлопнул. — Перед теми, кто желал бы погубить меня или моего сына, бессмысленно оправдываться. Такого рода недругов надобно либо уничтожать, либо привлекать на свою сторону. Но уничтожать своих братьев я не буду сам и не позволю никому, а вот привлечь их на свою сторону вы мне с каждым днем все больше мешаете.

— Господин тюнагон, сей воин полагает, что вы ошибаетесь, и оттого вынужден вам отказать — пока. Сей воин также просит вас вспомнить, что за существо он и его люди встретили на проспекте. И подумать — сколько у вас на самом деле братьев. Если вы, по возвращении нашем, свою просьбу повторите — сей воин исполнит ее.

— Я не давал вам позволения уйти, — сказал тюнагон.

— Сей воин не спрашивал у вас позволения, — ответил начальник стражи. И, вместо того, чтобы, деликатно пятясь на коленях, помещение покинуть, он встал, повернулся к обоим сановникам спиной и вышел.

Цуна, который стерег коня, был не один. Рядом с ним переминался с ноги на ногу слуга Сэймэя, нечесаный мальчишка в шелковой, но затасканной до дыр и полной неразличимости цвета стеганой куртке.