Дело земли

— К вашим услугам, — поклонился гадатель.

— Сядьте ко мне, — прислужница откинула полог.

Сэймэй просочился внутрь. Стало тесновато, хотя и мастер Пути, и девочка-прислужница не отличались тучностью. Слуги подняли паланкин на плечи и понесли. Не в ворота Ёмэймон, а по восточной улице Оо-мия, в обход дворца.

И Сэймэй, и прислужница молчали. Паланкин свернул — по тому, как он качнулся, Сэймэй понял, что они движутся теперь вдоль Итидзё-о-дзи. А теперь — остановились у ворот Таттимон.

— Кем изволите быть? — спросил страж.

— Дама Хэй, прислужница пятого ранга, младшая помощница дамы Бэн, — девушка высунула из-за полога руку и передала записку стражнику. — По высочайшему поручению.

— Проходите, — записку вернули, и паланкин снова стронулся с места.

Присутствие гостя осталось незамеченным.

Сэймэй мог бы пройти во дворец и сам, но так было много проще.

Их остановили в следующих воротах — Кэнсюмон. Снова девица протянула записку — и снова их пропустили.

Осталось пройти третьи ворота — Сёмэймон — и они будут в Запретном городе.

— Здесь нас могут ждать, — сказала дама Хэй. — Если… что-то случилось.

«Если кто-то донес», — перевел Сэймэй.

Но их не ждали. Тот же обмен словами, показанное письмо — и они в сердце Столицы, в черте императорского дворца…

На паланкин легла тень от померанцевого дерева, посвященного Правой дворцовой гвардии. Здесь было светлее, чем снаружи — по ночам Запретный город мало спал, свет гасили уже под утро. Из церемониального дворца Сисиндэн слышались пение и смех, возле дворца Дзёкёдэн разминулись с другим паланкином, дворец Дзидзюдэн был чёрен и тих — там сейчас никто не жил, его подновляли.

Паланкин свернул ко дворцу Кокидэн — резиденции императриц и наложниц.

Императрица-мать рискует — но не очень. Неудачный оборот событий повредит ей не больше, чем бездействие. Заговорщики — ее родные братья, и кого бы ни возвели на престол — это будет ее сын. Но и тот, на которого они навели свою порчу, — тоже ее сын. А какой матери легко смотреть на страдания своего ребенка?

Сэймэй вышел из паланкина.

— Сия женщина вас покинет, — прошелестела прислужница. — Ей не дозволено восходить в жилище императрицы. Дальше извольте идти сами.

— Сэймэй, — полушепотом позвали с веранды. — Это ты?

Хиромаса.

Все повторяется, и это тоже…

Сквозь полупрозрачную ширму виден силуэт женщины в многослойных одеяниях, подсвеченный желтоватым светом. Она говорит — торопливо, забывая о своем положении, о разнице в рангах.