Кузнец

Постепенно марево от глаз отступило, но яснее не стало. Я лежал на чем-то мягком, но непонятном. Явно не на постели. Запах от всего этого мягкого шел какой-то прелый и неприятный. Причем, это мягкое отчетливо покачивалось, двигалось. Перед глазами поплыло чье-то лицо, только на Люду оно было не похоже. Сначала показался какой-то не вполне понятный старик восточной наружности - в странной одежде наизнанку, в сапогах, натянутых явно и демонстративно наоборот. Он что-то говорил, но слов было не разобрать. Да и само «изображение» старика как-то не выстраивалось, то и дело шло рябью, в расфокусе.

Когда с трудом сосредоточил взгляд, всплыла еще чья-то непонятная, но уже молодая физиономия какого-то мужика в наряде реконструктора. Темновато, но видно, что скулы широкие - видимо, где-то в предках татары побывали. Нос прямой. Борода такая, как сейчас модно - типа, я сегодня вместо щетки. Шапка какая-то нелепая вроде матерчатого колпака, обшитого по низу мехом. Я с трудом приподнялся, оперся на локти.

В глазах опять поплыло.

- Онушко, живой! Ох, брат, думали уже насмерть тебя хозяин помял!

Какой еще Онушко? Онушка. А, - сообразил я, – уменьшительное от Онуфрий. Почему-то вспомнилось студенческое: «Отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера, обнаружил обнаженную Ольгу». При чем здесь Онуфрий? Тем более, что не помню, что там дальше с ним и Ольгой было. Бред какой-то.

- Мужик, ты кто? – выдавил я из себя.

- Какой я тебе мужик, Онуфрий? – обиделась физиономия. – Я – поверстанный казак, как и ты.

Макар я.

Яснее не стало. Почему-то я Онуфрий? Какой-то Макар, который поверстанный казак, как и я. Ох, блин. Похоже не на нормальную больничку, а на психованный дом. Гады, где я?

***

Эх, судьба моя злодейка… Как ни крути, а невезучий я, да и парни со мной. Жили мы в стольном городе Тобольске. Здесь и государев наместник, и главная таможня, чтоб людишки государеву казну из Сибири не растаскивали, подати платили. Кто из Руси в Сибирь едет или обратно на Русь возвращается - все через Тобольск едут.

И потому здесь столица Сибири. Есть здесь и служки разные, и дьяки с подьячими. Есть стрельцы и солдаты. Но главная сила – казаки. Вот я казак. И родитель мой казаком служил. Только преставился он. Ну, я уже своим домом жил. Службу служил. Караваны торговые и государевы сопровождал. А как вольное время выдастся, ездили с дружками моими охотиться или на какой еще промысел.

Вот как-то шли мы с ними лесной дорогой. Конными шли.