За триста лет до «Большой Фармы». Снадобья без молитвы — деньги на ветер*

За триста лет до «Большой Фармы». Снадобья без молитвы — деньги на ветер*

Росс Олбак

За триста лет до «Большой Фармы». Снадобья без молитвы — деньги на ветер*

*ВНИМАНИЕ! СПОЙЛЕР В ТЕКСТЕ! Данный рассказ представляет собой фрагмент из романа «Сабуро́. Самурай без меча», адаптированный для конкурса «Рыцари в белых доспехах» https://author.today/post/315224 , поэтому частично описывает дальнейшее развитие событий первой книги.

Время и место действия:

Весна 1705 года, Япония, гора Ко́я, обитель при храме Окунои́н.

Действующие лица:

Такэу́ти Сабуро́ — отрок 12 лет

Ко́нэн — монашек-травник, ровесник Сабуро

Ватана́бэ Годзаэмо́н — самурай, бывший учитель

Я́куси — Будда-Целитель (присутствует незримо)

Человек в постели мало напоминал того Годзаэмона, с которым мы расстались третьего дня на обочине лесной дороги. Оказавшись в этой комнате, я поначалу растерялся при виде что-то бормотавшего в бреду, мокрого от пота незнакомого мужчины. Ввалившиеся щёки, под глазами чернота… Лишь бережно сложенная у изголовья одежда свидетельствовала, что передо мной сэнсэй: бросалась в глаза грубая заплатка с еле заметными разводами вокруг да знак дома Янагисава на рукаве…

— Пулю извлекли сразу, неглубоко сидела, — объяснил Конэн, вытирая полотенцем лоб раненого.

— А вот с колечками врачеватель долго возился…

— С какими ещё колечками? — не понял я.

— Так от железной рубахи, что на господине Ватанабэ была. Пуля об неё расплющилась, вбок ушла и кусок рубахи вырвала. Отсюда и колечки — вся рана была ими забита!

По словам маленького травника выходило, что жизнь сэнсэю спасла кольчуга — кабы не она, пуля попала бы точно в сердце…

— А ты сам чего здесь делаешь? — спросил я.

— И где взрослые?

— Другими делами заняты. А меня приставили к раненому: ему снадобья нужно по часам принимать...

Сзади раздался громкий стук, столь резкий и неожиданный, что я вздрогнул и обернулся. По блюду с высокими краями, стоявшему на столике в углу, противно дребезжа катался железный шарик.

Посередине горела большая свеча, сверху донизу утыканная медными чешуйками — они шли через равные промежутки, немного выступая наружу, и на кончике каждой покоился маленький шарик. Несколько таких уже лежали на блюде вперемешку с чешуйками. Зачем утром в светлой комнате зажжённая свеча? Я вопросительно посмотрел на Конэна.

— Не пугайся, это всего лишь часы! — поспешил успокоить монашек. — Упавший шарик напоминает, что пора пить лекарство.