Кузнец

Был обычный казак, друг с младых лет, Онуфрий. Отца его помню. Тоже здоровый был мужик. А тут все, как перевернулось. Вроде бы и друг, Онуша, а вроде и уже приказной, даже не десятник. Ох, дела мои тяжкие. И, как всегда, только жизнь пожить захочешь, так сразу и поход. А жить хочется. С малолетства я все девчонок чурался. Потом тоже, как-то не с руки оно было. Чудные они.Уж друзья поженились, только мы с Онушей и живем бобылями. Ну, он-то ладно, в люди выбился. А я-то чего? И тут, как свет ясный. Пришли на Амур переселенцы, крестьяне пашенные.

Ну, люди, как люди. А там, смотрю, девка. И такая, скажу, ладная. Как колобок румяный. Волосы, как солнышко весеннее. Смотрит так. Уж, не знаю, как. Я ей и говорю.

- Кто такая будешь?

- А она мне, Глаша я, крестьянина Власа дочь.

Так и познакомились.

Я потом часто стал к ним ходить. Тут у нас одна баба пряники печет. Так я, как пойду, пряники ей покупаю. Гуляем с ней, коли батя ее куда не пошлет работать. А коли у меня службы нет, так я ей и помогаю. Потом и вовсе.

Погуляем по полю до вечера. Там станем под сосну или за кусточком, и давай целоваться.

Макар мечтательно посмотрел в небо. Думал, что вот-вот и сватов к ее отцу отошлю. А что? Я тоже не последний человек. Приказчику друг и ближник. По чину ежели считать, то и пятидесятник. Как за такого орла не отдать дочь? Эх, судьба-злодейка. Опять поход. Надо идти готовиться. А так хорошо было бы к милой. И все Кузнец. Куда бежит, чего торопится?

***

Идея моя была не столько воинская, сколько диверсионная.

Туда идем максимально быстро, благо вниз по течению. Насколько я помнил из истории, плотбище у Шарходы было в полудне пути вверх по Сунгари, в смысле по Шинголе-реке. Вот плотбище вместе с кораблями мы и грохнем. А вот обратно дючеров попровоцируем. Как масть ляжет. Он же в прошлой истории собирался их переселить внутрь империи, чтобы русские с голоду без данников померли? Пусть переселяет. Нет проблем. А мне пустую землю проще будет русскими крестьянами заселить, да здешними мирными народами.

Шли быстро. Ветер в спину, парус поставили. Красота. Все же со временем берега Амура сильно меняются. Амур, как и Янцзы с Хуанхэ, блуждающая река, подмывающая лёссовые почвы, шныряющая туда-сюда. Но найдешь какую-нибудь зацепку неожиданную, знакомый плес, очертания берега или еще что-то. И так кольнет в грудине, будто что-то дорогое потерял. А, может, и нашел. Только никак не привыкну к найденному, другому. Впрочем, все это от безделия.