Кузнец

Хабаров был поверстан в дети боярские, то есть принят в благородное сословие. Был он назначен приказчиком над всеми илимскими пашнями. Что тоже было очень круто. Только на Амуре ему показываться было запрещено, как и покидать Илимское воеводство. Вроде бы и герой, а вроде бы и поднадзорный.

Мы, все «хабарово войско», написали ему длинный ответ, собрали подарки, а Артемий отвез их в Илим. Так или иначе, московская хунта своего добилась. Царский поход в Приамурье не состоялся. Видимо, в то, что брошенные казачки выживут, веры не было.

Как и веры в будущее этой земли. Ничего. Пожуем, увидим.

С переселением в начале шло замечательно. Уже целых десять сотен бойцов было в Приамурье. Я дал пока команду, приостановить процесс. Все же бойцы хотят кушать, пить и получать добычу или жалование. Это все нужно где-то брать. Доходы, конечно, были. Но пока совсем не беспредельные. С армией я делал ставку не на количество, а на качество. Мне все равно не сравниться по численности с империей Цин.

Переселялись и крестьяне.

Тех тоже было уже целых триста семей, девять сотен человек обоего пола, а сколько детишек, даже не считали. В «землях по Великой реке Амур», где я был приказчиком, пахали уже до тысячи десятин земли. Держали изрядные стада скота, птицу. Словом, с «продовольственной безопасностью» у меня было все в порядке. В каждой деревне, которых было уже с десяток, держали скот, огородничали. Поселения тянулись полосой от Албазина до Благовещенской крепости, захватывая земли вдоль низовий Зеи. Местные народы тоже частью стали селиться близ крепостей в деревнях, хозяйствовать на русский манер.

Кстати, многие из них крестились. По моей просьбе, в Благовещенск из Якутска прибыл священник. Звали его отец Фома. Я немного опасался, как не особенно склонные к исполнению заповедей казаки с ним сойдутся. Да и про себя был не вполне уверен. Но дядька оказался классный. Было ему уже лет сорок. Из них почти двадцать от служил в Сибири. Он быстро сошелся и с казаками, и с крестьянами, к которым легко выезжал и на крестины, и для соборования, и для иных важных дел, которые без священника здесь не прокатывали.

Ездил и по стойбищам туземцев. Слово Божье проповедовал. Даже этим вкатывало. Считали они его сильным русским шаманом, находящимся под покровительством духа Неба. В Благовещенской церкви служил он литургии по праздникам, даже на исповедь стали казаки нет-нет, да и ходить.

Я тоже не дичился. Приглашал его на советы, которые собирали по важным делам.