Кузнец

Выстроил казаков и спрашивает:

- Все ли ладно, казачки? Всем ли довольны?

- Да, всем мы довольны, атаман-батюшка - отвечают станичники, - Земля добрая, лесу много, рыба сама из реки выпрыгивает. Одна у нас беда. Нам бы баб сто!

Так и пошло.

Ничего, есть у меня думка. Только это на потом. Сейчас живу бы остаться. Все-таки до моей смерти осталось три-четыре года. Богдойцы с их «ивовым палисадом», крепостями и гарнизонами никуда не делись. А за усы мы их подергали изрядно. Конечно, новые пушки сильно смещают баланс в нашу пользу, но не окончательно.

Если что, просто массой богдойцы завалят. А нам нужен мир. Причем, не с позиции слабых.

Я опять вспомнил про гатлинг. Ну, не совсем гатлинг. Он все же требует и производственной базы на уровне США 60-х годов XIX века, но некоторый, усовершенствованный вариант многоствольной картечницы был бы очень неплох. Проблема была в том, что в реальной картечнице Гатлинга использовался унитарный патрон с капсюлем. Сделать экземпляр унитарного патрона я бы смог. Но с одного патрона толку нет.

Там, если все нормально, скорострельность 200 выстрелов в минуту даже на механической тяге. Другой пока нет. А наделать десятки и сотни тысяч патронов в наших мастерских, просто не выйдет. Пока я обсказал идею своим парням из КБ. Они загорелись, обещали подумать. Ведь не бог весть какая новация. Многоствольные картечницы делали уже с XV столетия. Даже среди пищалей, захваченных под Очаном, были многоствольные конструкции. Но пока – это дело будущего, желательно не особенно дальнего.

Сейчас же одно из самых крутых моих достижений, после пушек, конечно, было создание разведки. В основу ее и вошли мои люди в разных местах. Те, кого я оставил в свое время, да подарками не обижал. Во главе разведки поставил я Смоляного. Ну, как разведки. Скорее, агентуры во враждебной среде. Таких сред у меня было три. По степени опасности самой далекой и наименее опасной была среда придворная, московская. Во-первых, далеко это очень. Пока кто-то оттуда доберется, можно зачать, родить и еще раз зачать.

Тем более, за стольным градом внимательно следит Хабаров, с которым мы постоянно письмами обмениваемся. Он пишет, что там началась большая война с ляхами. Значит, всем и вовсе не до нас. Оно и лучше. Про войну я помнил.

С Речью Посполитой, а особенно с ее частью, с Литвой, у России издавна были сложные отношения. Хоть и родня, а не дружная. То за земли дерутся, то за честь спорят. В Смутное время отошел к ляхам город Смоленск с землями.