Кузнец

- А кто строить-то будет?

- Мы и будем, да мужиков на это дело нарядим, других наймем. Мне ж кузню все равно строить придется.

Про кузню я рассказал сразу, как пришел со званного вечера.

- А деньга откуда?

- Так, десятник я или где? Я дам двадцать рублев. Вы – сколько сможете. Так и построимся, чтобы жить себе, как хочется.

- А что? - проговорил Тимоха – Если все сладим, так можно и невесту из Якутска или Енисейска какую привезти. С жинкой-то всяко лучше.

Похоже, что идея привоза будущих жен и стала определяющей.

Народ согласился.

На следующий день собрал я тех, кто не был занят на солеварне.

- Здравствуйте, люди добрые! – начал я, как мне казалось, правильным образом. Хотя, шут его знает, как там у них принято. – Зовут меня Онуфрий сын Степанов, назначен сюда приказчиком.

- Здравствуй, батюшка! – за всех ответил немолодой мужик с темными кудрями и хищным взглядом. Он был похож, одновременно, на Будулая из фильма и на классическое изображение каторжника.

- Знаю – продолжил я – что люди вы здесь подневольные.

Кто за долги, кто за лихие дела. Но и подневольным людям лишняя копейка не помешает. Так?

- Кто ж нам эту копейку даст? Не ты ли, батюшка? – опять за всех ответил «цыган».

- Я и дам. Только не за красивые глаза, а за помощь.

- Чем же помочь тебе? – опять съехидничал «цыган».

- Хочу я, чтобы и мои казаки, и работники жили в добрых домах, чтобы банька была, чтоб была изба, где народу харчеваться.

- А мы-то чем поможем?

- Вот, что я задумал. Сначала сделаем колесо, чтобы само воду из озера черпало.

Людей станет меньше нужно. Эти людишки и будут мне помогать строить. А за стройку я платить буду. По медной копейке.

- Что же выйдет? – проговорил седой мужик в худом, заплата на заплате, зипуне – одни копейку заработают, а другие пуп на соли будут надрывать. Не гоже это, хозяин.

Вот, блин, моралист на мою голову. Ничего, переломаем.

- Вы сами и установите очередь, кто у чанов, а кто на стройке. Так всем по правде будет.

- А как кто исхитрится, да проскочит без очереди?

- А для особо хитрых у меня полено имеется.

И тем поленом я особо хитрых и особо мудрых буду от души почивать. Это понятно.

Для убедительности я поднял бревно, что валялось рядом, да об коленку его переломил. Слава Богу, рост позволил, и сила не подвела. Тело мне досталось замечательное.

Народ испуганно посмотрел на поломанное бревно, зашумел в том плане, что согласен со всем. А я задумался: зачем я болтовню-то разводил? Вот же, пережитки двадцать первого столетия.