Кузнец

Наши, конечно, отстреливались. Но дауры, выпустив десяток стрел, бросались врассыпную и исчезали. Правда, близко к крепости они не подходили. В крепости же жизнь продолжалась неспешная. Хабаров несколько раз куда-то выезжал с десятком казаков, вооруженных по максимуму. Куда-то посылал гонцов. Наконец, вернулся довольный.

По его словам, выходило, что нашел он нам союзников. То есть, он их еще в прошлый раз нашел. Но сами они на встречу не пришли. Оказалось, что на них напали. Они отбились. И к весне подойдут к нашей крепости.

Хабаров назвал их солоны и хамниганы или конные тунгусы. Солоны уже несколько раз восставали против богдойцев, то есть маньчжуров. Но безуспешно. В последний раз они восстали вместе с даурами. Но маньчжуры смогли их рассеять, а дауры предали. Теперь солоны горели местью. Хамниганы же воевали с даурами уже больше века. По их словам, всегда. Воины они не особенно сильные. Но это конные воины, лучники. Лишним не будет. И числом они сильны. Не меньше тысячи воинов. Пока же остается ждать.

За всю зиму случилось только одно происшествие. Точнее, как я бы сказал в прошлой жизни, один срач. Хлеб, который захватили в двух городищах был разделен по числу бойцов. Выходило изрядно. Не только зиму перезимовать, а еще год потом есть. Только есть такая пламенная страсть, называется пьянство. Наши попутчики перегнали все в брагу и самогон. Дело хорошее. Я тоже немного нагнал. Кузнец я или нет. Змеевик отковал. Не хуже заводского. Самогон настоял на таежных ягодах.

Получилось супер. Только никто из наших не забывали, что им еще зимовать. Попутчики же у нас птицы вольные. Пропили весь свой хлебушек, рыбы и мяса не заготовили. И когда голод припер, пришли к Хабарову «свою долю» требовать. Я как раз у приказчика земли даурской сидел. Пришли, глотку дерут, кулаками размахивают. Хабаров долго смотрел на все это безобразие. А потом и говорит:

- Не подсобишь ли, брат, Кузнец?

- Что хотел, Ярко?

- А выкини их отсюда, коли говорить по-людски не умеют.

Я встал во весь рост. Взял двух дебоширов за шкирки, поднял стукнул друг об дружку. Потом аккуратно на пол поставил. Они и сползли. Остальные присмирели.

- Так, что хотели?

- Дай хлеба, Ерофей.

- Так вам долю выдали. Где ж она?

- Не правильно делили. Мала была доля.

- Что ж ты тогда молчал, Степан?

- Мала доля, - упорно проговорил нежеланный визитер, глядя в пол.

- А я тебе скажу. Пропили вы свою долю. Весело прожили, когда мы к зиме готовились.