Кузнец

С переводчиком-толмачом беседа пошла лучше. Тоже не совсем, поскольку русского языка толмач не знал, а мы на местном говорили не особенно, но все лучше, чем ничего. Гость говорил не быстро, а толмач переводил. Суть была такова, что они – посланники от великого царя маньчжуров или богдойцев Шамшакана. Собственно, как я понял, сказано было «Сына Неба, Великого Богдыхана Шуньчжи». Только разницы нет. Шамшакан, так Шамшакан. Даурам так проще говорить.

Тогда Хабаров стал выяснять, почему те не участвовали в сражении.

Объяснение иноземца было простое. Они – только наблюдатели. Их царь запретил им участвовать в сражении. Он желает с русскими не сражаться, а торговать. Хабарову такой оборот очень понравился. Он сказал, что и русский царь (Великий государь Руси) тоже жаждет торговать с царем Шамшаканом. Ну, и как положено, одарил посланников. Кстати, в основном, мехами и моими изделиями. Это было забавно, поскольку меха и так изначально предназначались маньчжурам, а моими изделиями мы их данников и побили. Но политика – удел Хабарова. Я туда не лез. Послушал и ладно.

Гости, долго кланяясь, пятились задом к своим коням, но сев на них скрылись почти мгновенно. Мы же вернулись к печальной церемонии. Честно говоря, отделались мы в тот раз малой кровью. Десяток бойцов потеряли, да с полсотни раненых. Конечно, жалко каждого. Но дауров полегло не меньше тысячи. Сколько их сгинуло от ран, даже предположить страшно. Да и союзники наши потеряли сотен пять. Спасали щиты, брони, выучка.

Оружие огнестрельное выручало. Но это здесь, а как дальше пойдет, сказать трудно.

Добычу мы взяли изрядную. В хорошо сделанных куяках (бронях) были теперь все. Обзавелись и саблями в придачу к привычным топорам. Тканей шелковых множество свертков, серебро, меха, хлебные запасы. Не хватало только пороха и свинца. Мы за битву едва не треть всего запаса израсходовали. Еще пара таких сражений и останемся мы без огненного зелья. Щедро расплатились с союзниками. Казаки тоже щеголяли в шелковой одежде, звеня добытым серебром, хвастаясь саблями с искусной насечкой в богатых ножнах.

Держать в городе множество пленных было не особенно разумно. Потому Хабаров отобрал из них самых родовитых и отправил их гонцами с приказом передать, что готов отпустить всех за выкуп. А если дадут шерть, то и за ясак. Уже через несколько дней стали подходить дауры с выкупом. Мехами платили редко, ссылаясь на то, что меха уже отдали богдойцам.