Кузнец

- Ты сможешь жить так, как решишь правильным. Сможешь остальных на правильный путь вывести. И своих, и чужих. Главное, не спутай, какой путь правилен.

- Откуда я это узнаю?

- Придет время, узнаешь. Земля наша подскажет.

- А если неправильно пойму?

- Тогда ты умрешь.

И опять ветром задуло. Город смело, как будто картинка на экране сменилась. Зато другие картинки стали одна за другой появляться. Какой-то важный мужик, которому мне очень хочется голову отрубить. На худой конец, морду разбить. Еще бы понять: за что? То, что гад, по роже видно.

Но хотелось бы конкретики.

Потом почему-то кузня. Да, не просто кузня. Настоящий заводик. Вот и он исчез. А на его месте поле огромное, все пшеницей засеянное. Чистое золото. Самая неожиданная картинка была в конце. Привиделась мне Людка. Только не в джинсиках и свитере, не в своей «эльфийской» одежде, а в самой местной. Стоит, смотрит так испуганно и подозрительно. Это, интересно, к чему? Не успел я удивиться, как проснулся. И вовремя. Занимался рассвет.

Пора была двигаться к нашим острогам. Хрен его знает, может этот их царек уже следом спешит со своими богдойцами.

***

Москва. Кремль. Потешный дворец. Апрель 7158-го года

Хотя весна только заявляла свои права, в Потешном дворце было душно как летом. Но в комнате, где находились двое, ставни окон были закрыты. Горели свечи, слегка рассеивая мрак. Один из собеседников, явно старший и более важный, удобно расположился на стуле с высокой спинкой. Одет он был в иноземный камзол, пальцы украшены многочисленными перстнями.

На столе перед важным боярином стоял тонкой работы золотой кубок с вином. Всякий, сведущий в высокой Московской политике узнал бы нелюбимого, но могущественного тестя царя, боярина Илью Даниловича Милославского. Клан, главою которого он был, уже подмял под себя Земский приказ, что ведал пожалованными деревеньками и четями земли, Пушкарский приказ, под которым были мастерские оружейных дел мастеров. На очереди стоял Иноземный приказ. Милославский был жаден до власти, на средства не разборчив. Но за оказанные ему услуги платил щедро.

- Видел кто, Димитрий, как ты ко мне шел?

- Никто, батюшка, - почти прошептал другой собеседник, устроившийся близ боярина, но на краешке лавки. Звали его Дмитрием Зиновьев. Был он не многим моложе своего собеседника, но гораздо менее значимым даже внешне. Не только одет беднее, но и смотрит неуверенно, пальцы мнет, глазки бегают. Пока он лишь дворянин Сибирского приказа.