Кузнец

Важные, точно главные петухи в курятнике. Передо мной скрестили бердыши. Дескать, ходят тут всякие. Даже попытались оттолкнуть от дверей. Наши растерянно остановились. Я вызверел до последней степени. Взял этих орлов за шкирку. Отшвырнул в разные стороны. Бердыши их об коленку сломал и выкинул. Наши парни встрепенулись, засмеялись, оттащили стрельцов в сторону. А к дому уже бежали остальные серокафтанные воины. Но казаков было в четыре раза больше. Да и к бою они были куда привычнее. Не прошло и пяти минут, как вокруг стрельцов сомкнулось кольцо казаков, поднявших заряженные пищали, натягивающих луки.

Стрельцы отступились, положили свои ружья и аккуратненько разошлись. Мы прошли в дом. Там тоже стрельцов было, как сельдей в бочке. Ну, так и я не в единственном числе. Со мной шли братья – Тимофей, Трофим, Макар и Степан, который «цыган». За нами шла орава, разозленная и заведенная. На крыльце кто-то попытался на меня кинуться. Я не успел даже повернуться, как казаки уже мутузили моего обидчика. Попытались не пустить к «батюшке приказному дворянину Дмитрию Ивановичу».

Отшвырнул не поворачиваясь. Ох, кулаки чесались.

Зашел и обомлел. В углу на лавке сидит Ерофей, связанный, на скуле ссадина. Рубашка порвана. Рядом с ним два крепких молодца стоят. Перед Хабаровым мужик из последнего сна бегает и орет, ручками машет. Урод хренов.

На меня обернулся.

- Кто таков? Почему пустили? Пошел вон!

Мы с братьями молча прошли к катам. Те непонимающе уставились на нас. Так же молча подняли дубинки. Ребятушки прилегли отдыхать.

После этого Макар бросился к Хабарову. Разрезал путы, дал воды. А я обернулся на дворянина. Тот, как зачарованный, смотрел на наши действия, явно силясь выиграть партию в игру «Что бы это значило?».

- Вы кто? – наконец, выдавил он.

- Ты, «приказной дворянин как тебя там» - пролаял, не проговорил я – Слушай сюда. Я, Онуфрий Кузнец тебя сейчас не больно, совсем тихо убью. А, может, и больно, коли ты мне не понравишься. Понял меня?

Дворянчик у нас попался боевой. Вынул, путаясь сабельку из ножен и кинулся на меня.

А сабля-то парадная. Такой саблей только в ухе ковыряться или еще где. Ух, ты, моя красавица! Я чуть увернулся, пропуская лезвие мимо себя, все же люблю я себя хорошего. А после со всей дури засадил ногой батюшке дворянину в солнышко. Дворянин отлетел в дальний угол, упал, силясь вдохнуть, тараща глаза. Потом и вовсе сполз и затих.

- Погоди, Кузнец – вдруг прозвучал голос Хабарова.

- Что, Ерофей?

Я повернулся к Хабарову.