Хроники вечной жизни. Иезуит

Короткая возня, сплетение тел... Синьора Бернолло вдруг громко застонала, и в ту же секунду дверь отворилась. Вошедшая служанка замерла и в ужасе уставилась на каноника в задранной рясе, оседлавшего ее госпожу.

Священник плохо помнил, как унес оттуда ноги. Добравшись до дома, он попытался понять, что же произошло. Как умирающая вдруг так быстро ожила? Или это была ловушка? Зачем? Да и кто от всего этого выиграл? Непонятно.

Однако на этом злоключения каноника не закончились. Через несколько дней прямо в церкви к нему подошли два сбира[i]-инквизитора и препроводили в Службу святого следствия.

Там за столом, покрытым черным бархатом, сидели два священника и инквизитор-председатель.

Спинола не отличался трусостью, но и дураком не был, а потому ясно осознавал, куда попал. Отсюда обычно никто не выходил. Теперь понятно, для чего устроили представление с "умирающей" соблазнительницей. Кому-то он, отец Спинола, помешал, и его решили устранить самым действенным способом.

Председатель гнусавым голосом зачитал обвинение.

Так и есть: синьора Бернолло пожаловалась на попытку соблазнить ее во время исповеди. Хотя мало кто из священников в действительности соблюдал обет целомудрия, случаи, когда кого-то ловили за руку, тщательно расследовались и наказывались. Каноник отчетливо понимал: его обвиняют в страшном грехе, и ему никогда не доказать, что он сам оказался жертвой соблазнительницы.

Тем не менее он отказался признать свою вину и был отправлен в тюремную камеру при инквизиционном трибунале "для размышлений о бесполезности упорствовать в грехе", как выразился председатель.

Спинола понимал: у него есть день-два, а затем его начнут запугивать и пытать. Похоже, пора ставить на жизни крест.

Дверь камеры открылась, и вошел молодой, на удивление красивый иезуит в сопровождении уже знакомого Спиноле инквизитора-председателя. Каноник тяжело поднялся с накиданной на полу соломы, служившей ему постелью. Уже неделю находился он здесь, каждую минуту ожидая вызова на допрос и пыток, но почему-то на этот раз святая инквизиция не спешила.

Зато нервы узника за эти дни были измотаны до предела.

Иезуит шагнул вперед и с поклоном сказал:

– Здравствуйте, отец Спинола. Мое имя Стефанио Надьо. Генерал прислал меня уладить это досадное недоразумение.

"Генерал? Он говорит о Вителлески? А этот здесь при чем?"

Внутреннее чутье подсказало канонику, что вопросов лучше не задавать. Поэтому он лишь поклонился в знак приветствия и молча ждал продолжения.