Хроники вечной жизни. Иезуит

Это был высокий и довольно полный человек лет сорока пяти с открытым, честным лицом. Сверкая глазами, он грозно обличал с кафедры скаредность и мздоимство. Надьо внимательно смотрел на церковника – безусловно, тот говорил искренне.

"Неудивительно, что его не удалось подкупить".

Но разглядел Стефанио и то, чего, может быть, не заметил бы другой. Пухлые губы и мягкий подбородок каноника говорили о сладострастии натуры и склонности к безрассудным поступкам. Стефанио удовлетворенно улыбнулся и вышел: он увидел все, что хотел.

Через час он уже подходил к дому, который снимала для своих нужд труппа Федели.

Тремя днями позже к канонику Спиноле прибежал незнакомый юноша и позвал его к умирающей. Священник вошел в небогатый, но довольно приличный дом, пожилая служанка проводила его на второй этаж и постучала.

Дверь в комнату открыл мужчина средних лет в длинном темном одеянии.

– Здравствуйте, падре, – поклонился он. – Я доктор Пести.

– Как больная?

– Очень, очень плоха. Не знаю, как вы будете ее исповедовать, она еле говорит.

На кровати, которая занимала полкомнаты, каноник увидел красивую молодую женщину с закрытыми глазами. Лицо ее было бледно, на щеках горел болезненный румянец, грудь под тонкой полотняной рубашкой вздымалась. Спинола сочувственно покачал головой и обернулся к доктору.

– Каковы ее шансы?

– Никаких, падре. У синьоры Бернолло последняя стадия синдрома Святого Макария.

Каноник не знал такой болезни, но по тону врача понял, что женщина находится на краю могилы.

– Позвольте мне начать таинство.

Пожилая служанка, все еще стоявшая в дверях, тотчас вышла, следом за ней комнату покинул и доктор.

Священник положил на столике рядом с кроватью Библию, крест и открыл маленький пузырек с елеем. Потом сел на стоящий рядом стул и, осторожно взяв больную за руку, мягко спросил:

– Вы меня слышите, синьора?

Веки женщины дрогнули, одними губами она прошептала:

– Да.

У каноника сжалось сердце: такая молодая, красивая, ей бы жить да жить!

– Синьора Бернолло, вам необходимо исповедоваться.

Она что-то прошептала, но Спинола не расслышал. Он наклонился к ее губам, пытаясь разобрать слова, женщина вдруг обвила руками его шею, ее дыхание участилось. С силой, удивительной для умирающей, она притянула голову каноника к себе и впилась губами в его губы.

От неожиданности он и не думал сопротивляться. Плоть его восстала, тело захватили горячие волны желания, и Спинола, позабыв обо всем, ответил ей на поцелуй.