Хроники вечной жизни. Иезуит

Он принял меня с распростертыми объятиями, благодарил за помощь в присоединении Корреджо, неимоверно сокрушался по поводу смерти Марио (к тому времени у герцога тоже родился сын, правда, ему не было еще и года) и снабдил меня в дорогу немалой суммой в золоте. Я, понимая, что отправляюсь в далекую неизведанную страну, составил список трав и порошков, которые могли пригодиться мне в Новом Свете, и герцог на следующий же день предоставил мне все лекарства.

Из Модены через Милан я двинулся во Францию, в Романьяк, который воспринимал почти родным.

Мне пришло в голову, что неплохо бы откопать клад, зарытый мною когда-то в лесу возле замка.

Я просто не в состоянии описать ту ностальгию, что охватила меня по приезду в Романьяк. Когда-то он был моим феодом, а сейчас тут все изменилось. В замке никто не жил, поскольку мое баронство Екатерина упразднила, и он потихоньку ветшал. Я сидел в харчевне в деревеньке Ом, смотрел на крепость, вспоминал, сколько сил я вложил в ее восстановление, и всерьез опасался, что слезы начнут литься сами собой.

Странное дело – благодаря своему дару я был практически бессмертным, но не мог вкусить обыкновенного человеческого счастья. Все четверо детей, родившихся у меня за сто сорок лет жизни, умерли, причем первого убил я сам. Господь, видимо, смеялся надо мной за глупое желание, загаданное когда-то над могилой французского короля...

Тем не менее, в те времена я еще не понимал того, что понял позже, и полагал свой дар благом. Если честно, я считал себя полубогом, ведь кроме бессмертия я обладал возможностью творить что угодно, не страшась последствий.

Я всегда мог переселиться в другое тело и избежать наказания, но разве это добавило бы мне счастья?

Рассудив, что долгое нахождение в Романьяке не пойдет на пользу моему настроению, я поехал в лес на краю деревни, нашел большой дуб и откопал шкатулку. В ней по-прежнему лежали серебряная монета с изображением необычного мужского профиля с перьями на голове, крестик тамплиеров, перстень Ла Туров да десяток золотых экю.

Я забрал свое сокровище и направился к западному побережью.

Через месяц я уже был в Ла-Рошели, а оттуда морем добрался до Лиссабона. Прибыв в местную коллегию иезуитов, я представился Иштваном Надем и предъявил бумаги от отца Бернардо с распоряжением предоставить мне место на отправляющемся в Новый Свет судне. Ждать пришлось недолго, и несколькими днями позже я уже плыл на запад на небольшом бриге "Блаженный Амадей".