Хроники вечной жизни. Иезуит

— Зачем мне это, Амаута? Беги один. А я здесь родился — здесь всю жизнь и проживу.

"Ах, если б я мог добраться до Куско в одиночку", — горько усмехнулся про себя Иштван, а вслух сказал:

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Поверь, здесь, в сельве, вы лишь выживаете. Другие пересекают океан на больших кораблях, строят прекрасные дворцы, пьют вино, веселятся. А ваша единственная задача — не умереть с голоду. Разве это можно назвать жизнью?

— И все же мне тут нравится.

— Подумай сам, что тебя здесь держит? Чулла? Так она, по слухам, влюблена в Хайка Вайру.

Так для чего ты хочешь остаться? Чтоб увидеть, как они поженятся, как у них родятся дети?

— Ну, это только разговоры, — печально улыбнулся юноша. — Быть может, она еще обратит на меня внимание.

— Подумай, Маки, ведь там, в Куско, живут тысячи женщин. Уверен, какая-нибудь из них понравится тебе не меньше, чем Чулла. Ты сможешь жениться на ней, будешь счастлив, богат.

— Не знаю, Амаута. Не знаю.

Несмотря на то, что Маки не соглашался на побег, Иштван видел, что эта мысль прочно засела в его голове, и не сомневался, что рано или поздно сумеет уговорить юношу.

***

За первые два года пребывания Иштвана у инков умерло несколько стариков, в том числе оба жреца племени. Один из них был бездетным, к сыну второго, которого теперь стали называть Сапа Камаюк — Единственный Предсказатель, — перешли обязанности по «общению» с духами и наблюдением за Солнцем. Лет сорока пяти, он был высок и необычайно худ, длинная одежда жреца висела на нем, как на вешалке.

Сросшиеся брови и тяжелая нижняя челюсть делали лицо Камаюка угрюмым и мрачным. В племени многие его не любили и даже боялись.

Иштван тоже на раз замечал на себе тяжелый взгляд нового жреца. Опыт подсказывал ему, что ничего хорошего от такого человека ждать не стоит.

Как-то вечером, когда священник уже ложился спать, в хижину зашел Куска Маки. Лицо его было мрачнее тучи. Он тяжело опустился на лежанку, прикрыв ладонью глаза.

— Что случилось? — встревожился Иштван.

Индеец попытался ответить, но изо рта его вырвался лишь прерывистый вздох.

Он помолчал и, взяв себя в руки, сдавленно произнес:

— Чулла выходит замуж.

— За Вайру?

Маки обреченно кивнул.

— Да, за него. Впрочем, какая разница? Главное, моя звезда упадет в руку другого.

Он вдруг поднял голову и, глядя священнику прямо в глаза, выпалил:

— Давай убежим!

Сердце Иштвана радостно скакнуло.

— Ты решился?!

— Да, — горько усмехнулся юноша. — Здесь мне больше делать нечего.