Хроники вечной жизни. Иезуит

— Объясни, Дух Смерти, что это за порошок? Ты травил моих людей?

Вождь протянул руку, и Иштван высыпал крупинки на его ладонь.

— Говори, или мы заставим тебя съесть это! — напирал Апу Ума.

Священник толкнул Айа Найю обратно на циновку, вскинул ружье и приказал:

— Рассказывай!

— О чем?

— Обо всем. Как ты травил индейцев, как воскрешал и заставлял работать на себя.

На лице Айа Найи мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что кто-то так хорошо осведомлен о его делах. Внимательно разглядывая недруга, он молчал.

И вдруг поднял руки к небу и воззвал:

— Ло-о-а-а!

По толпе индейцев пробежал испуганный вздох. Боясь, что они не выдержат, Иштван подошел вплотную к сидящему колдуну.

— Оставь свои штучки, или накормлю тебя твоей же отравой.

При этих словах, как и было уговорено заранее, несколько инков шагнули вперед. Сомневаться в их решимости не приходилось. Дух Смерти опустил руки, в упор взглянув на священника. В глазах его не было и тени страха, лишь ненависть.

Иштван поднял дуло и приставил его ко лбу негра.

Инки сделали еще шаг вперед, а Апу Ума, наклонившись, поднес ладонь с черными крупинками к его рту. Отблеск огня зловеще сверкнул на золотых наручах. Колдун дернулся и наконец выдавил:

— Хорошо.

Некоторое время он молчал, словно собираясь с духом, потом неторопливо начал:

— Я бокор. Родился в Сахе[i]. У меня была жена и трое детей. Сын и две дочки. Мы жили в небольшой деревушке недалеко от Ажуды[ii]. Однажды на нашу деревню напали работорговцы...

— Что такое бокор? — перебил Иштван, сверля его грозным взглядом.

"Мерзавец, сколько народу убил! Да и я который год гнию в этой дыре из-за него!"

— Колдун, жрец.

— Понятно. Продолжай. Напали работорговцы, и что?

— И все. Жизнь кончилась. Меня и мою семью отправили на невольничий рынок.

Айа Найа с ненавистью посмотрел на Иштвана.

— Такие, как ты, белые... купили нас. Всех по отдельности. Я видел, как уводят мою жену и деток. От рынка в порт через пролом в городской стене вела Дорога Слез.

Меня и сотни других негров, разлученных с семьями и с родиной, провели по ней, загрузили в вонючий трюм и отправили в Перу. Мы сидели, закованные в колодки, и едва могли пошевелиться. Мне хватило времени, проведенного в пути, чтобы понять, как с нами будут обращаться. Поэтому, когда нас перегнали в Куско, я сбежал.

Иштван оживился.

— Куско далеко отсюда?

— Тоже мечтаешь о побеге? — усмехнулся колдун. — Понимаю, каждого тянет к своим. Да, далеко.