Хроники вечной жизни. Иезуит

— Вдоль стены идет золотая жила. А здесь начинается серебряный рудник. Когда возникает надобность, мы отправляем сюда людей, они работают вот такими айри.

Он указал на сложенные у стены инструменты, напоминающие кирки.

— Да, — кивнул Иштван, — в Европе используют похожие. Но что вы делаете с рудой? Апу Ума говорил, что вы разучились ее плавить.

— Ты прав, Амаута. Во времена Великой Империи наши предки умели добывать из киновари[i] ртуть и с ее помощью при выплавке получали чистейшее серебро и золото.

Теперь нам недоступен этот способ, мы используем простые печи, поэтому плавим серебро низкого качества.

Они долго ходили по штольням, разглядывая сверкающие в породе звездочки и прожилки.

«Господи, да здесь богатства на несколько жизней! — с восторгом думал Иштван. — Нужно придумать, как оформить эти холмы на себя, когда я вернусь к европейцам. Сокровища должны быть моими!»

Он уже не сожалел о сорвавшемся плане побега, восхищенно обводя взглядом стены рудника.

Сампа Анка тронул его за руку, и священник вздрогнул.

— Пора возвращаться, Амаута, иначе темнота застанет нас в пути.

— Да-да, конечно.

На обратном пути Иштван вертел головой, пытаясь запомнить дорогу. Он обязательно вернется сюда, захватит эти холмы именем закона или силой и станет самым богатым человеком в Вест-Индии!

***

Теперь Иштван знал, что делать. Река — вот путь к спасению! Он найдет ту маленькую бухту, украдет лодку и доберется до Анд. Конечно, с судном капитана Гомеша в одиночку он не справится, но маленькой пирогой управлять сможет.

Нетерпение священника было столь велико, что он решил не тратить времени на подготовку. Ночью, едва инки улеглись спать, он пробрался в амбар и доверху набил суму кусками вяленого мяса и печеными клубнями маниока, а все пустоты засыпал арахисом и маисом. Прихватил и кувшин с мате, но совсем небольшой: во время путешествия по реке жажда ему не грозила.

С полной сумой снеди Иштван вернулся в хижину. Брать сундук он не стал: дотащить его в одиночку до реки не было никакой возможности.

Прихватил лишь нож и кошель, в котором лежали его "сокровища" — монета, крест тамплиеров и перстень. Ну и, конечно, ружье, уже давно отданное священнику Апу Умой.

Подготовив все, Иштван сел на постель. Сердце учащенно билось в преддверии побега. Что предстоит ему пережить? Сможет ли он добраться до гор?

Он огляделся. "Как бы ни сложилось дело, сюда я уже не вернусь.