Хроники вечной жизни. Иезуит

Прощай, моя убогая хижина!"

Едва небо начало сереть, он выбрался из селения и направился к Стене Духов. Там, на поляне, дождался рассвета и по старой, прорубленной в джунглях тропке пошел на юго-восток, где, по его представлениям, протекала река.

Солнце ярко светило, но раскидистые кроны создавали приятную тень. На ветках что-то бормотали попугаи, в воздухе носились яркие жуки, мелькали разноцветные колибри. Идти было легко. Но пройдя с пол-лиги, Иштван стал замечать, что тропинку все чаще закрывают лианы и молодые кустики.

Поначалу он перешагивал через новую поросль, но вскоре ее стало так много, что пришлось пустить в ход нож.

Прорубая путь, священник очень скоро устал и уже к полудню совершенно выбился из сил. К тому же, стало жарко и душно. Он сел, привалившись к стволу гигантского филодендрона, и прислушался. Жужжание насекомых, пение птиц — и ни малейшего всплеска, способного указать путь к реке. Но Иштвана это не беспокоило — тропа вела на восток, а бухта находилась именно там.

Передохнув и выпив мате, он с новыми силами принялся прорубать себе дорогу. Взмах-удар, взмах-удар, взмах-удар. Некоторые лианы были настолько толстыми, что их приходилось буквально перепиливать. Иштван взмок, пот заливал глаза и рот, слипшиеся волосы падали на лицо.

И тут он осознал, что тропинки уже нет, он продирается через густые заросли. Где же река? Может, он сбился с пути? Или вообще выбрал не ту дорогу? В прошлый раз они шли по тропе, идущей от самых ворот, но Иштван предпочел двигаться с поляны: там он мог отсидеться до рассвета, не опасаясь быть увиденным.

И что теперь делать? Вернуться? Но тогда придется пройти мимо селения, и его непременно кто-нибудь заметит. Да и найдет ли он нужную тропу? От ворот их расходится десятки.

Упрямо сжав зубы, он снова принялся рубить лианы. Взмах-удар, взмах...

В воздухе мелькнула коричневая туша. За мгновение до этого, почувствовав опасность, Иштван повернулся. Молодая пума, оставляя когтями кровавые борозды, скользнула по его плечу.

Священника отбросило на землю. Хищник оскалился и прыгнул снова. Иштван, из последних сил сжав слабеющей рукой нож, коротко замахнулся и всадил клинок в горло зверя. Кровь брызнула фонтаном, громкий рык огласил окрестности, и испуганные попугаи с шумом взмыли ввысь. Пума упала на бок, мощные лапы дернулись, и она затихла.

"Хорошо, что не ягуар", — успел подумать священник перед тем, как потерять сознание.

Очнулся он от боли и жжения.