Хроники вечной жизни. Иезуит

Зарычав, словно дикий зверь, юноша бросился на нее с ножом. Она отступила, прижалась к стене и проговорила:

– Неужели ты убьешь безоружную женщину? Ты, мужчина?

– Не женщину – ведьму! Проклятую вампиршу!

Эржебет в упор посмотрела на него своими бархатными черными глазами, и Иштван, словно под гипнозом, опустил нож. Вырвав у нее окровавленный платок, он метнулся обратно к столу и дрожащими руками перевязал рану на шее возлюбленной. Потом сунул оружие за пояс и, подняв Агнешку на руки, направился к двери.

– Куда же ты пойдешь? – раздался позади насмешливый голос графини.

– Будь ты проклята, – процедил он сквозь зубы и шагнул в коридор.

Природная горячность сделала свое дело. В шоке и ярости от увиденного Иштван не подумал, как ему выбраться. И лишь теперь понял – он в западне. Куда ему деваться в замке, полном слуг, с беспомощной Агнешкой на руках? "Господи, почему я не переселился в зрелого и мудрого?"

Едва он сделал несколько шагов, как дорогу преградили стражники.

– Иштван! Иштва-ан!

Он с трудом разлепил глаза и повертел головой.

Движение отдалось острой болью. Все тело, казалось, представляло собой одну большую рану. Юноша застонал и осторожно скосил глаза, пытаясь определить, откуда доносится зовущий его голос. Вокруг были лишь темные, склизкие каменные стены.

– Я здесь, наверху, – вновь послышался шепот.

Он с трудом поднял голову и в слабом свете далеких факелов различил над собой женский силуэт. Приглядевшись, он узнал Доротею.

– Что случилось? – слова давались ему нелегко.

– Где я?

– Здесь, в замке. Тебя избили и бросили в каменную яму.

Иштван закрыл глаза и попытался напрячь память. Он помнил, как в коридор набежали стражники, а один из них, здоровяк со злобной рожей, с размаху ударил его в лицо. Защититься было невозможно, ведь Иштван нес на руках Агнешку. Все остальное вспоминалось как в тумане: крики, удары, брызнувшая кровь...

– Давно я здесь?

– С ночи, – вздохнула Дорка.

– А сейчас сколько времени?

– Три часа пополудни.

– А где та девушка?

Доротея помолчала, затем сдавленно спросила:

– Ты любишь ее?

Иштван понимал: скажи он правду – и потеряет единственный шанс на спасение.

– Конечно, – кивнул он и поморщился от боли, – ведь она моя сестра.

Дорка тихо ахнула.

– О, Господи, а я-то уж себе напридумывала! Она жива, но без сознания. Лежит в соседней комнате.

– Ее не убили?

– Нет. Хозяйка приказала подлечить девицу. Ведь крови в ней еще немало осталось. Некоторых госпожа по несколько месяцев так держит.