Хроники вечной жизни. Иезуит

Иштван сжал зубы, чтоб не закричать. Мерзавка, ведь как спокойно об этом говорит! Отдышавшись и немного успокоившись, он продолжил расспросы.

– Какие у графини намерения? Она меня не выпустит?

– Нет, конечно, – фыркнула Доротея.

В голове юноши потихоньку прояснялось. "Нужно рассорить ее с хозяйкой, привлечь на свою сторону", – решил он, а вслух сказал:

– Странно.

– Почему? Ты ей враг, к тому же, узнал ее тайну.

– Тогда отчего она не приказала убить меня? – усмехнулся Иштван.

– Не знаю.

– Зато я знаю. Она в меня влюблена.

Доротея наклонилась пониже и воскликнула:

– Глупости!

– Вовсе нет, она сама сказала.

Удар достиг цели: глаза Дорки загорелись злобой.

– Так вот почему она не позволила стражникам забить тебя насмерть, – процедила она и тут же ревниво спросила: – Ты ее любишь? Ты спал с ней?

– Шутишь? Она чуть не убила мою сестру. Меня тошнит от нее.

Дорка удовлетворенно усмехнулась и, протянув руку, что-то бросила в яму.

– Держи, это ржаной хлеб. Если кто-то хочет, чтоб ты помер с голоду, то я этого не допущу.

Нужно выждать, когда затянутся твои раны, а потом мы вместе сбежим через подземный ход. Ночью принесу воду, полотно и целебную мазь.

Иштван скрипнул зубами: после того, что он увидел в эту страшную ночь, Доротея вызывала у него отвращение. Но она была нужна, чтобы спасти Агнешку, и он послушно кивнул:

– Хорошо.

***

И потянулись тяжелые длинные дни. Сидя на земляном полу, Иштван жестоко страдал от холода и влаги. Доротея сбрасывала ему одеяла, но их тепла хватало ненадолго, скоро они пропитывались стекающей по стенам водой и становились бесполезны.

К счастью, Дорка заботилась о том, чтоб юноша не мучился хотя бы от голода и жажды. Каждую ночь она приносила ему кувшин с разбавленным вином, который спускала на веревке, еду и куски полотна, пропитанные целебными мазями. Хоть и медленно, но Иштван шел на поправку. Он уже мог вставать и даже попытался выбраться из ямы, но не смог дотянуться до края даже в прыжке.

Он уговорил Доротею помочь Агнешке. Та согласилась и мазала ее раны такой же мазью.

Но это, по ее словам, почти не помогало. Девушка по-прежнему находилась между жизнью и смертью.

Он провел в яме не меньше недели, когда однажды услышал вдали тяжелые шаги. Иштван насторожился: никто, кроме Дорки, в эту часть замка не заходил, а ее поступь он знал хорошо.

Шаги приближались, и вот уже до юноши донеслись тихие голоса:

– Внимательно осматривай ямы, Януш, он может быть в одной из них.

– Я смотрю, бан Томаш, не волнуйтесь.