Хроники вечной жизни. Иезуит

Иштвана затрясло: он узнал этот голос.

– Отец, – яростно зашептал он, – сюда, отец, я здесь!

Послышалось тихое "Ах!", и через несколько мгновений Томаш уже склонился над ямой.

– Пишта, сынок, это вы? Вы живы?!

– Да-да, отец, все в порядке. Дайте руку.

Но сколько Томаш ни старался, достать до его руки Иштван не смог. Тогда вперед вышел Януш, здоровенный детина-кучер, он нырнул в яму по пояс и вмиг вытащил хозяина.

– Сынок, дорогой мой, какое счастье!

Они крепко обнялись. Иштван был настолько мокрым и грязным, что зеленая бархатная накидка Томаша тут же превратилась в тряпку.

– Что они с вами сделали, мой мальчик!

Однако юноша, который не мог прийти в себя от удивления при виде Томаша, перебил его:

– Как вы здесь оказались, отец?

– Мы с Мате Пирошем приехали под видом посланников от местных дворян. Ну, вроде как в гости, и дела заодно обсудить. Но сейчас не время об этом, мой дорогой. Нужно бежать.

– Я должен найти Агнешку, отец. Она где-то здесь.

Януш, топтавшийся рядом, поторопил:

– Бан Томаш, поспешить бы.

Не успел он договорить, как послышался топот, и в проходе появились стражники. Увидев пленника, один из них завопил: "Измена!", и они бросились на гостей.

Томаш выхватил шпагу, толкнул Иштвана назад и крикнул:

– Бегите, Пишта, ищите ее, не беспокойтесь обо мне!

Поколебавшись, Иштван кивнул и побежал по коридору. А Януш, расправив плечи, с грозным ревом бросился на защиту хозяина.

Вскоре Иштван увидел дверь. Он рванул ее на себя и влетел в комнату.

На кроватях лежали две девушки. Одной из них была Агнешка, в другой, присмотревшись, юноша с ужасом узнал Марию Шандор, дочку их соседей. Он метнулся к Агнеш, проверил пульс – жива! Повернулся к Марии, схватил за руку, потрогал шею... Нет, этой жертве уже ничем нельзя помочь, она умерла.

Иштван поднял любимую на руки, и тут ресницы ее дрогнули.

– Агнешка, любовь моя!

Девушка открыла глаза. Первые мгновения взгляд ее был мутным, но вскоре прояснился и остановился на лице юноши.

– Мой дорогой, – прошептала она еле слышно. – Я знала, ты придешь!

Голова ее запрокинулась, и Иштван почувствовал, что тело девушки разом отяжелело. Он положил ее на кровать, схватил за руки, стал трясти...

– Аги! Агнешка! Ответь же!

Но сам понимал, что ответить она уже не может. Он упал на колени, уткнулся лицом в ее грудь и зарыдал, как ребенок. Его больше не волновали ни погоня, ни собственная судьба.