Хроники вечной жизни. Иезуит

Пока они не появились, Стефанио постарался отрешиться от шума и суеты вокруг. Через несколько минут щеки его порозовели, а в глазах появился восторженный блеск.

"Изабелла" вышла одной из первых. Он бросился к ней и с поклоном сказал:

– Синьорина, я восхищен вашим талантом! Позвольте сопроводить вас, дабы успеть выразить все то, что я имею сказать.

Девушка насмешливо выгнула брови и кивнула на стоящую поблизости повозку.

– Благодарю, синьор, но меня ждет коляска.

Стефанио быстро взглянул в указанную сторону – в повозке никого, кроме кучера, не было.

– Клянусь, синьорина, я перережу себе горло, если вы не позволите вас сопровождать.

Она с удивлением взглянула на пылкого поклонника и рассмеялась.

– Ох, сколько страсти. Что ж, если это для вас столь важно, извольте.

Через несколько минут они уже сидели бок о бок в коляске, и Стефанио горячо говорил:

– Я приехал из Венгрии, синьорина, и раньше никогда не видел таких спектаклей.

Конечно, делать этого он не собирался, ему хотелось лишь польстить прелестной артистке.

– Кто вы? – спросила она с едва уловимой насмешкой.

– Меня зовут Стефанио Надьо. Не назовете ли и вы свое имя, божественная синьорина?

– Лукреция. Лукреция Риччи.

Всю дорогу Стефанио превозносил и игру Лукреции, и ее красоту. Она недоверчиво улыбалась, но не прерывала. Ей явно было приятно, что он отдает должное ее таланту.

Вскоре они прибыли на площадь Минервы, где позади доминиканского монастыря, на улочке, столь узкой, что она даже не имела названия, приткнулся покрытый желтой штукатуркой домик девушки. Проводив ее до самых дверей, Стефанио взмолился:

– Позвольте мне надеяться, что я скоро увижу вас снова.

– Мы даем спектакли каждую неделю. Следующий будет в субботу на площади...

– Нет-нет, синьорина Лукреция, это невыносимо долго. Прошу вас, назначьте день поближе.

Сверкнув глазами, она ответила:

– Что ж, рискну с вами встретиться еще раз. Скажем, на святого Бернардо, вскоре после полудня... Ждите меня здесь.

– Благодарю, о, благодарю!

Стефанио был на все согласен, лишь бы видеть чудный взгляд ее угольно-черных глаз. Девушка ушла, а он еще долго стоял, глядя на свечу, горевшую в окне ее дома. Впервые с момента смерти Агнешки он чувствовал себя счастливым.

"Скоро вы станете моей, прекрасная синьорина".