Хроники вечной жизни. Иезуит

С одной стороны, случилось то, о чем он мечтал долгие годы: у него скоро родится ребенок, с другой – будучи священником, он не может жениться. Ох уж этот обет целомудрия! О чем он думал, когда поддался на уговоры отца Поля?! И что теперь сказать Лукреции?

Наконец Стефанио решился. Глубоко вздохнув, он начал:

– Милая моя, у меня не хватает слов, чтобы описать, как я тебя люблю. Именно поэтому я, опьяненный страстью, и позволил себе этот грех...

Ее глаза гневно сверкнули.

– О чем вы?

– Я давал обет целомудрия, дорогая.

Я... я священник.

Потеряв дар речи, девушка с изумлением смотрела на него.

– Но... как? Как это?

– Иезуит. Нам разрешается не носить сутану.

Голова Лукреции запрокинулась, словно он ее ударил.

– Так вот оно что! Ты с самого начала все понимал и лгал мне!

– Послушай меня, – он встал перед ней на колени и взял за руку. – Я тебя люблю, и мы... мы можем повенчаться.

Она вырвала руку и вскочила.

– Ты смеешься надо мной?! Или богохульствуешь?! Ты священник!

– Я откажусь.

Стефанио лгал.

Он прекрасно знал, что рукоположение налагает на человека "неизгладимую печать", лишить которой священника не может даже сам Папа. Но что было делать? Он понимал, что ребенок сейчас не ко времени, и, тем не менее, смертельно боялся, что Лукреция попытается его вытравить. А потому готов был обещать что угодно, лишь бы успокоить ее.

В девушки стояли слезы. Она посмотрела на него долгим, бесконечно долгим взглядом, который перевернул его душу.

– Живите, как хотите, падре, – сдавленным голосом произнесла она, – а обо мне прошу забыть.

Он попытался удержать Лукрецию, но она вырвалась и, не оборачиваясь, выбежала из комнаты. Стефанио уронил голову на постель и зарыдал.

______________________

[i] Полностью закрывающая лицо маска с острым подбородком, обычно белая.

[ii] День начала Великого поста в католицизме.

15

Необходимо было найти выход, который позволил бы остаться с Лукрецией и сохранить ребенка. Стефанио долго ломал голову, но ничего лучшего не надумал, как обратиться за помощью к духовному наставнику.

Конечно, не самое приятное решение, но что делать...

– Мда, неожиданно, – пробормотал отец Бернардо, выслушав признание подопечного. – Как же это случилось?

– Я так люблю ее, что совершенно потерял голову.

– Ох уж эти женщины – вечное дьявольское искушение... Не то страшно, что вы нарушили обет целомудрия, сын мой, а то, что ни разу на исповеди мне об этом не рассказали. Если ректор узнает...

– Грешен, – покаянно прошептал Стефанио.