Адъютор

Напротив, напоминала скачущего воробья. Но мне ведь стоило отплатить ему той же монетой?

- Прогуливаюсь, - ответил он.

Насколько мне известно, Коннер квартирует довольно далеко, но мало ли у кого он провел ночь? С дамами у него все в полном порядке. Иной раз до изумления, настолько некоторые из них привлекательно выглядят.

- Не желаешь прогуляться со мной на ярмарку? Хочу приобрести лошадь.

От храма донесся первый удар басового колокола. Сейчас он пробьет ровно пять раз, затем к нему присоединяться остальные.

И вскоре весь город наполнится звоном. Нет, не настолько они и громкие: в Гладстуаре храмов Пятиликого много. А если учесть, что полно и храмов Пяти Домов, он наполнится им точно.

- Не советую! – едва ли не криком ответил мне Коннер.

Ну да: от звона уши закладывает.

- Это почему еще? – я тоже почти кричал.

- На торг лучше завтра прийти: зачем тебе глухая лошадь?!

- А что, назавтра их вылечат? – вряд ли всех лошадей за сегодня раскупят.

- Логично! – несколько мгновений спустя ответил он.

Вообще-то, привлекать Коннера как знатока лошадей безрассудно. Но в качестве попутчика и собеседника, почему бы и нет? Последняя его лошадь пала в результате того, что он перекормил ее мышьяком. Немногим известно, что тот используется на лошадиных бегах. Для резвости и неутомимости. Впрочем, в тех же целях мышьяк успешно действует и на людей, и дело только в тщательной дозировке. Сар Труфинер, желая куда-то прибыть раньше других, скормил своему коню столько, что тот попросту издох на полпути.

Лошадь жалко, но самое забавное в том, что, на чье-то утверждение: «Больше – не значит лучше», Коннер ответил так: «Опасаюсь, что многие дамы категорически с тобой не согласятся!»

Благодаря компании Коннера я уже улыбался, причем в который раз. И еще вспомнил о мышьяке, что тоже весьма полезно. Желая продать клячу, хитрые продавцы тоже им его скармливают, чтобы у той появился огонь в глазах, который так ценится недалекими покупателями. А если учесть, что луж больше не попадалось, и нога в прохудившемся сапоге успела согреться, стоило вообще позабыть о том скверном настроение, которое преследовало меня с утра.

- Рассвет ли закат…- пропел я себе под нос.

- Чего? – переспросил Коннер.

Колокольный звон закончился, но о чем-то задумавшись, он не расслышал. Мне же самому, как выяснилось, песенка Жанны будет теперь вспоминаться не только в случае с ароматом свежего хлеба; с запахом любой пищи. Пусть даже тушенного мяса.