Адъютор

- Сходитесь! – подал команду один из секундантов асар Ламгрока.

Вот он точно был похож на отведавшего мышьяк скакуна, поскольку вел себя как жеребец, которого наконец-то вывели на прогулку из тесного стойла, и разве что, подобно ему, не ржал от радости.

- Удачи! – негромко, и уже в спину сказал Антуан.

Согласен - удача никому, никогда, и при любом роде занятий не помешает. Во всяком случае, избавит от роковых случайностей. Когда погибали отличные бойцы, всего-то из-за не вовремя поехавшей ноги.

И ведь они специально подбирали подошвы обуви под ту поверхность, на которой им предстояло драться.

Еще два столетия назад в дуэлях позволялось многое.Удары руками, ногами, броски, и даже барахтанье на земле, с целью оседлать противника, выдавить ему большими пальцами глаза, или удушить. Не возбраняется и сейчас, если оговорено заранее. Между нами такого уговора не было, пусть и сам я полностью готов к подобному, и на этом настояли секунданты моего оппонента. Взамен на требование Антуана, что рапиры должны быть длиной не менее трех с половиной футов, мне так удобнее.

Ламгрок двигался настолько легко и быстро, что казалось, он едва касается земли. И рапиру держал в отведенной в сторону руке. Нечто подобное я видел на корриде. Значило ли это, что он из Амбуласии? Отнюдь. Да и сам я далеко не бык с его короткими рожками, тяжелым дыханием после того как с ним поработали ассистенты пикадора, и налившимися кровью глазами. Хотя, возможно, насчет цвета глаз и погорячился.

Когда-то давно звон первого касания клинков приводил меня едва ли не в полный восторг, ведь он означал начало поединка.

«Вот она – настоящая жизнь! – в те времена думал я. – Что может сравниться с этим волшебным ощущением?! Когда малейшая твоя оплошность будет стоить тебе жизни. Когда кровь бурлит по венам так, что буквально ощущаешь ее ток. Когда тебе удается отбить удар противника, коварный настолько, что он даже успел уверовать в свою победу. Когда ответным ударом чувствуешь, как все глубже и глубже рвется его собственная плоть.

Когда он, еще не понимая, что же произошло, начинает оседать на землю. И ты поворачиваешься к нему спиной, полностью теперь за нее спокойный под восторженные крики своих секундантов, глядя на унылые лица чужих.Нет, не сравнится ничто!»

Затем звон стал мне привычен, как некоторым крик молочника по утрам у порога его дома. А еще через какой-то срок дуэли мне стали противны.