Царь девяти драконов

Перед ним был все тот же Ли — милый и добродушный увалень. Но как всего лишь одна раскрытая тайна способна преобразить мнение о человеке. Охотник не знал, насколько серьезна вина Ли в содеянном. Но то, что она есть, не сомневался ни на миг. Даже простое бездействие делало его виновным в глазах Шанкара.

— Ты все знал и ничего не сделал, — глухо молвил он, опираясь на копье.

— Ху-ши... — прохрипел, наконец, тот.

— Ты все знал. Поэтому не дал мне поговорить с твоим сыном. Боялся, что тот тоже начнет говорить то, что не желает слышать Хэн.

Ли шумно вдохнул и выпрямился, при этом оставаясь стоять на коленях посреди опавшей листвы. Он молитвенно сложил руки перед собой. В глазах застыли паника и страх. Но Шанкара они тронуть не смогли.

— Я не знаю, что здесь было раньше, — мрачно продолжал вещать он, — чем вам мешали люди, жившие здесь до вас. Языцы, как вы их называете. Но... похоже... теперь кто-то пришел за вами.

— Ху-ши... — руки Ли тряслись, — я все... рассказать тебе.

Речь перешла в несвязное лепетание. Было видно, что увалень на грани. Его пугало то, что Шанкар узнал истину. Пугало то, как он смотрел на него сейчас. Как крепко сжимала его рука копье. И память о хватке на собственном горле была еще слишком свежа. На рыхлой коже уже проступили следы от пальцев. Но Ли сейчас не думал об этом. Его даже не заботило, откуда беженец раскопал истину. Все, чего заботило его сейчас — это собственная жизнь.

— Ты расскажешь мне все, Ли, — голосом, не терпящим возражений, молвил Шанкар, — все с самого начала и все, что тебе известно. Мне плевать на тебя и те беды, которые вы, возможно, накликали на свои головы. Но мне не плевать на Абхе и Карана. И я сделаю все, чтобы их защитить. Поэтому ты расскажешь мне... — он выждал паузу, а затем добавил, — и о Башэ тоже.

— Ху-ши! — взмолился тот, но охотник оставался непреклонен.

— И о Башэ тоже.

— Ху-ши! — Ли крепче сжал руки, ему удалось кое-как совладать с дыханием. — Я рассказать... все рассказать... только... только...

— Никаких «только»! — костяшки на пальцах, сжимавших копье, побелели. — Все расскажешь!

— Ху-ши! — увалень попытался встать, но ноги отказали, и он опять рухнул на землю. — Башэ... Башэ...

— Ну?!

— Он здесь!

Шанкар отшатнулся. Дыхание участилось в такт подскочившему биению сердца.