Путь Пастуха

В обычном состоянии он всё же справился бы с ними — может, получив ещё пару ранений, которые зажили бы уже завтра. Но не с одной рукой...

Придётся сделать то, что он ненавидел.

Не обращая внимания на приближающихся хапиру, он мгновенно нырнул в самую глубь своего существа, разыскал там во внутренних покоях тайную комнату и призвал Поводыря. На этот раз тот возник перед ним сразу, почему-то в образе Ментухотепа.

— Ты в затруднении? — вопросил величественный чернокожий вельможа с обнажённым торсом и тяжёлым золотым ожерельем.

— Меня убивают, — ответил Бхулак, обессиленно садясь на тут же возникшее под ним седалище.

— Я остановлю для тебя время, — кивнул Поводырь. — Но ты сможешь выдержать последствия? В прошлый раз ты чуть не умер.

— Если ты этого не сделаешь, меня убьют сейчас, — устало ответил Бхулак и вновь вынырнул в кедровую рощу.

Как всегда в такой ситуации, он ощутил волшебный прилив сил и необыкновенную лёгкость, за которую придётся расплачиваться долгими часами, а может, днями мучений.

Но сейчас всё было прекрасно, и он оглядел изменившийся мир. В котором остановилось всё, а не только бегущие к нему орущие бандиты. Они застыли в причудливых позах, некоторые на бегу, на одной ноге, на самых кончиках пальцев — так ни за что нельзя стоять неподвижно в нормальном мире. Один даже зависал в воздухе, замерев в прыжке. Застыли и шевелящиеся ветром седые кедровые лапы, и сам ветер, и насекомые, и порхающие птички — одна висела прямо над полем боя.

Подвижным оставался лишь Бхулак. Он осмотрелся, размышляя, и его мысли ему не нравились. Он вообще давно уже не любил убивать, но сейчас, кажется, придётся убить их всех. Можно было бы, конечно, оглушить, или даже связать, но когда время вернётся к обычному течению, Бхулак упадёт замертво и неизвестно, как надолго. В прошлый раз он примерно сутки был без сознания, а потом лежал без сил дня ещё два или три. За это время разбойники, конечно, придут в себя или освободятся от пут — и убьют его.

Значит, чтобы выжить самому, он должен убить их на месте. Он сделает — не в первый раз. Но каждый оставлял в нём глубокий шрам.

Однако умрут они не все. Бхулак подошёл к Зуру-Шалику. Лицо его было перекошено яростью, он вздымал медный топор — видимо, был очень обижен из-за потери своего прекрасного хопеша, жаждал вернуть его и отомстить.

Убивать своих детей так же плохо, как и спать с ними.