Путь Пастуха

Хотя он помнил гораздо больше своих соплеменников, особенно вещи, о которых не любили рассказывать колдуны и жрецы. И на его памяти несколько стычек — по различным причинам — в этих скалах всё-таки случилось, так что первопроходцем в кощунстве он не будет. Тем более, первым нападать и не собирался.

Но вот сведения, сообщённые ему во сне Поводырём, очень его беспокоили.

— Кау сейчас в палатке духов — говорит с богом Грозы, — сказал он в пространство.

Ави молчала, но он знал, что она лихорадочно думает и неизбежно придёт к тем же выводам, что и он.

Она продолжала молчать, лишь теснее прижалась к нему. Наконец произнесла тихо, почти прошептала:

— Делай, что должен. Я помогу тебе.

Этого он не ожидал. Чем она может ему помочь?..

— Не надо Ави, — произнёс он. — Ты не сможешь. А если попытаешься, сама будешь в опасности — Кау ненавидит людей Эраты.

— Мать поможет, — твёрдо ответила она, и он понял, что переубедить её невозможно.

Что же, будет то, что будет...

Он скользнул рукой по её лицу, шее, подняв рубашку, ощутил округлую плотность гладкого плеча.

Она подалась к нему, и он припал губами к её губам, его вторая рука нащупала под одеялом её ногу, провела по ней — уже не мимолётно, а сильно и решительно, нетерпеливо рванула вверх подол... Ави гибко повернулась, устраиваясь под тяжёлым телом мужа, сомкнула руки на его обнажённой спине и тихо простонала, когда он резким толчком вошёл в неё.

Осведомители Бхулака, которых у него было немало во всех кланах, сообщили ему, что Кау всю ночь просидел в палатке духов, вдыхая дым от сжигаемых на раскалённых камнях верхушек конопляных кустов, в тайном месте собранных верным Квеном, и прикладываясь к сосуду с маковым отваром, тоже изготовленным колдуном.

Вышел на рассвете и удалился в большой шатёр, в котором ночевал вместе с отцом и их женщинами, и до сих пор не показывался — видимо, отсыпался после общения с явившимся ему в волшебных грёзах богом Грозы.

Пеку тоже пока не появлялся, и Бхулак воспользовался их отсутствием, чтобы попробовать убедить вождей направить кланы северным маршрутом.

Однако все самые изощрённые его доводы разбивались о недоверие и откровенное нежелание следовать на север.

— Надо оставаться в родных местах, — горячо возражал на его речи Реуп, вождь клана Ворона. — Болезнь пройдёт, и наступят тучные годы, боги перестанут гневаться и жизнь снова станет привольной и правильной. Но если мы уйдём на север, то умрём от голода и холода — если нас не перебьют тамошние чудовища и людоеды.