Путь Пастуха

Квен!

Обряженный длинную белую хламиду и высокую шапку, обшитую медными амулетами, жрец выступил из-за спины вождя и взвыл безумным голосом:

— Узрите, как бог Грозы любит великого вождя Кау! Преклоняйтесь перед богом и Кау, избранником его! Бог дал ему хвар и желает, чтобы Кау был верховным вождём ореев! Знаю, знаю! Поведал он мне это в священных видениях! Узрите и преклонитесь!

С этими словами он поднял тоже звенящий амулетами посох и ловко прокрутил его над головой. Сперва, вроде бы, ничего не произошло, но тут из-за спины вождей послышался женский крик:

— Смотрите!

Ленты на одном из шестов, украшавших место собрания, вдруг без видимой причины вспыхнули ярким пламенем.

Через несколько секунд то же самое случилось на втором шесте, потом и на третьем... Вскоре ленты горели на всех, а некоторые шесты и сами уже занялись огнём.

Раздались изумлённые крики — столь явное чудо произвело на всех потрясающее впечатление. Ну, почти на всех... Бхулак был знаком с этим трюком и в душе обругал себя дураком.

Ведь он обратил внимание, что ленты на шестах болтаются, как мокрые, хотя дождя ночью не было. Просто Квен со своими подручными загодя смочил их секретным составом, который самовоспламеняется, когда высыхает. Ленты высохли под лучами утреннего солнца, и вот...

Но ореи с ужасом и благоговением глядели на пылающие сами по себе шесты.

— Он поистине избранник бога Грозы! — вскричал Бхег. — Теперь нас должен вести Кау! Слава верховному вождю Кау!

— Слава хвару верховного вождя Кау! — отозвалось собрание.

Бхулак заметил, что славословие подхватили далеко не все, и это обнадёживало. А ещё он увидел бледное и напряжённое лицо скромно стоявшей в стороне Ави. Губы её беззвучно шевелились, и Бхулак понял, что она молится своей Матери.

Но тут стало происходить что-то, не очень понятное. Вдруг сгустилось нечто... какое-то предчувствие, витавшее буквально в воздухе. И внезапно сияющее с совершенно безоблачного неба солнце закрыла пришедшая невесть откуда огромная чёрная туча.

Упали первые тяжёлые капли, почти сразу же обернувшиеся упругими струями. Ливень бушевал так, словно наверху боги открыли запруду, сдерживающую все небесные воды. Конечно же, пламя на шестах сразу было залито и чёрные мокрые палки бессильно топорщились на фоне завесы льющейся воды.

— Это сделал ты? — спросил Бхулак, скользнув в потаённую пещеру своего сознания.

На людях делать это было опасно, но сейчас он не мог не спросить Поводыря о том, что происходит.