Путь Пастуха

Он окружён гробницами великих древних правителей, их истлевшие кости под спудом каменных плит завалены драгоценным нефритом — статуэтками богов и духов, ожерельями, браслетами, дисками-би.

Есть здесь и другие алтари, и жертвенная яма, в которой всегда жарко тлеют угли, алчущие живой плоти людей и скота, чтобы превратить её в дым, улетающий в мир иной для услады тамошних жителей. И всё эти постройки имеют форму квадрата или круга, или вписанного в квадрат круга, или же круга, писанного в квадрат. Небо и земля, земля и небо, боги подземные и боги небесные, ночь и день, тьма и свет, Богиня и Бог .

..

Последнему служат дальше — близ горы, схожей с головой вепря, где на квадратном основании стоит высокая земляная пирамида с каменными круговыми кладкам, разукрашенными яркими жёлто-бело-красными узорами. Это не столько оборонительное сооружение от врагов земных, сколько лестница на небо, к тамошнему Владыке — с этой башни жрецы-звездочёты узнают его волю. И тут же священные мастера, чей статус не ниже жреческого, во множестве тиглей плавят священную бронзу и льют из неё священные же вещи.

Ибо на нефрите и бронзе держится Нюгуа — град великой Богини-улитки, которую лишь иногда и шёпотом осмеливаются называть её истинным именем.

Хотя на самом деле город не здесь: весь комплекс из храмов, алтарей, гробниц и пирамиды — его самая важная, священная часть, куда простым горожанам и раскинувшегося на небольшом отдалении города в обычное время вход закрыт. И как священное место было сердцем города, сам он был сердцем этого края, местом притяжения людей, обитающих во множестве окружённых полями и пастбищами окрестных поселений.

Бхулак, однако, имел привилегии, во всяком случае, в запретный город его пропускали свободно. Он пришел в Нюгуа пару лун назад вместе со своими воинами. Это были лихие люди — таких нынче было много на северных равнинах, которые из-за продолжающейся, казалось, уже вечность, засухи, становились всё беднее и голоднее. Изгнанные или сами ушедшие из разных родов, племён и кланов, эти одинокие мужчины, словно перекати-поле, носились по великим просторам, в конце концов сбиваясь в банды, причиняющие немало бед местным обитателям.

Иногда они нанимались за еду и хорошие вещи к какому-нибудь владыке — те их ценили не только за умение владеть оружием и бесшабашную храбрость, но и потому, что они не представляли никаких народов и не стали бы помогать им в случае, если те сделаются врагами.