Артефакт темного бога

Только я совсем не медведь. Это вот он сделал меня таким, – детина показал здоровенным пальцем на колдуна. – Кудеяр проклятый. А меня зовут Горыней.

– Надо лишить его возможности колдовать, – заявил я. – Как это сделать?

– Отрубить ему руки, – подал идею Мирон. – Или глаза выколоть.

– У нас таких сжигают, – вставила Анна. – На костре.

Признаться, мне стало не по себе от таких изуверских предложений. Но с другой стороны, если колдуна отпустить просто так, он неизвестно каких бед еще натворит. Но есть и другие варианты физического устранения.

Чем плох, к примеру, укол моим клинком в живот? Раз, и нет человека. Без зрелищ и патетики. Без зачитывания приговора и жуткого исполнения казни.

– Сжигать – это не по-божески, – возразил Мирон.

– Без рук и с выколотыми глазами он останется жить, – парировала Анна. – И если он уже связался с сатаной, ему помогут выкарабкаться. Злоба на нас заполнит его и без того недоброе сердце, сделает еще могущественнее и опаснее. Единственный путь избавить мир от этого ничтожного колдуна – придать его священному всепоглощающему огню.

– Но ведь это не милосердно, – пытался вразумить ее Мирон. – Тахир, скажи ей.

– Я бы его просто прикончил.

– Просто – не интересно, – продолжала гнуть свою линию Анна. – Он должен испытать муки, как испытала я, оказавшись в шкуре лисы.

– Я бы его тоже сжег, – прогремел Горыня.

Кудеяр зашевелился у меня под сапогом. Поднял голову. А ведь он только что собирался лишить меня человеческой жизни. Может, действительно, огонь – это лучшее решение?

– Согласен, – сказал я и еще сильнее вдавил колдуна в пол.

Мы вышли во двор. Горыня показал, где тут сложены дрова. Натаскали их на площадку перед теремом. Богатырь раздобыл столб, воткнул его в землю, как зубочистку в пластилин. К столбу привязали Кудеяра. Я отошел за угол, чтоб не смотреть на ужасающее зрелище. Слышал лишь, как Анна провозглашала приговор, затем треск загоревшихся поленьев и душераздирающие вопли колдуна. Казалось, они будут звучать в ушах еще долго.

Хоть я и не видел его, но мне представлялась картина горящего Кудеяра как наяву: выпученные глаза, вылезающие из орбит, и широко раскрытый рот, издающий нечеловеческие крики.

Ко мне подошла Анна.

– Все кончено. Его больше нет. Когда пламя подобралось к его пяткам, он вспыхнул кровавым огнем, и от него повалил черный дым. Я думала, он заслонит собой солнце – так много дыма выходило из какого-то плюгавого колдунишки.

Мы вернулись к крыльцу. Костер еще дымился.