Артефакт темного бога

Юлиана еще сильнее втопила газ. Мне казалось, мы сейчас взлетим. Двигатель рычал на высоких оборотах, пол под ногами, панель и стенки заметно вибрировали.

– Не подозревал, что ты умеешь водить.

– А ты разве нет?

– Ну, я только в игрушках водил. Но это не то же самое.

Ехать было страшно. Но еще страшней – остановиться. И совсем не потому, что я боялся тех качков. Что они нам сделают? Отберут Звезду и уедут. Страшно было за маму. Без Звезды все мои надежды на операцию летели в тартарары. Наверное, то же самое переживала сейчас и Юлиана.

Ведь судьба ее отца также зависела от найденного нами артефакта.

Зазвонил телефон Юлианы. Мелодия заиграла через скрытые в обшивке динамики. Юлиана ткнула по сенсорному дисплею на панели.

– Котенок, – раздался незнакомый мужской голос. – Не дури. Остановись и отдай Звезду моим людям. Обещаю, твой батя будет жив.

– Этого мало, – ответила Юлиана. – Надо еще сделать операцию маме Андрея.

– Сдался тебе этот сосунок. Он даже код раздобыть не сумел.

– Это уже мое дело, сдался он или нет.

Теперь я буду диктовать условия.

– Вас все равно догонят и отберут Звезду. Я даю тебе последний шанс. Ну, котенок, не расстраивай меня. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

От этих слов меня передернуло. Неужели это тот самый дядя Саша? Не в силах сдерживать себя, я закричал:

– Слушайте, вы! Как вас там?! Звезду мы отдадим только доктору Петрову после того, как он выполнит все наши условия.

– Дорогая, заткни своего нервного пассажира. Даю тебе десять минут на принятие решения.

– А что будет потом? – голос Юлианы был сух.

– Потом все мои предложения теряют силу. Я не смогу обещать, что отец твой будет жить.

Телефон отключился.

– Сволочь! – выругалась Юлиана.

– Это дядя Саша? – спросил я, хотя и без этого был уверен в том, что это он.

– Да.

– Ты же не пойдешь на его условия?

Юлиана молчала. Впереди показались городские строения. Машин стало больше. Маневры между ними давались Юлиане все труднее. Гелендваген не отставал от нас.

– Куда мы сейчас? – спросил я. – Если они узнали про дачу, к тебе домой точно соваться не стоит.

Или ты последуешь совету этого… – я запнулся. Язык не поворачивался назвать его «дядей Сашей», хотелось применить что-то оскорбительное. Но, в отличие от Юлианы, я не мог себе это позволить.

– Не собираюсь я следовать ни чьему совету. Он для меня перестал существовать.

– Тогда, может, ко мне? Про мой адрес они, наверно, еще не знают.

Мы продолжали нестись в потоке машин. Гелендваген прочно сидел на хвосте.