Выбрать волю

Грэхард мученически морщился на производимый грохот, но терпел, и чашек больше не бросал, хотя и хотелось. Но, в самом деле, то либерийский фарфор страдает, то марианские бронзовые мечи — тоже, видите ли, военный трофей... Нужно с этим завязывать!

Чтобы чем-то занять себя, он привычно задёрнул шторы плотнее.

— Фух! — вытер пот со лба Дерек, освободившись, наконец, от тяжёлых накладок и сгрузив их страже. — А теперь, раз обстрел отменился, давай поговорим по душам, любезный! — бесстрашно прошествовал он к Грэхарду и облокотился на его стол.

— Какая муха тебя укусила?

Увы, обезоруживающая фамильярность сработала не лучше шутовства. Владыка грозно прищурился.

Привычно считав его настроения, Дерек скорчил непередаваемую рожу, возвёл глаза к потолку, перетёк в почтительный поклон и гнусаво поинтересовался:

— Угодно ли грозному владыке прошествовать в зал заседаний — или будут иные приказания?

Не удостоив его ответом, Грэхард стремительно двинулся на выход, по направлению к тому самому залу.

Вздыхая, Дерек поспешил за ним, на ходу проглатывая приходящие ему в голову шутки вроде «нужно распорядиться раздать князьям доспехи» или «нужно сказать слугам, чтобы вынесли графин со стаканами из зала!» Печальный опыт подсказывал, что сегодня эта тактика не будет иметь успеха.

Вопреки мрачным опасениям Дерека, на совете Грэхард пребывал в своём обычном рабочем расположении духа: грозном, конечно, но без излишних эксцессов.

Это внушало некоторый оптимизм; однако за обедом и после ситуация не изменилась.

Стоило лишь вскользь упомянуть причину плохого настроения Грэхарда — как тот тут же каменел, начинал катать желваки по лицу и бросал взгляды столь выразительно убийственные, что Дерек посчитал разумным прислушаться к доводам инстинкта самосохранения и не лезть под огонь. В конце концов, это не его дело, ведь так?

...что касается Эсны, её день проходил не менее нервно. С утра она не стала выходить к завтраку и даже подумала было объявить голодовку.

Дело в том, что она почему-то ожидала, что после того, как засветит в Дерека подушкой, к ней непременно придёт мириться Грэхард. То, что Дерек в целом пришёл по своему собственному почину, и отчитываться о результатах своих провалившихся переговоров и не собирался, она не учла. Напротив, она ужасно обиделась, что бездушный и злобный супруг игнорирует её недовольство, поэтому все её усилия были направлены на то, чтобы сломить это игнорирование.