Удар в спину

Без колдовства такое просто невозможно: не будь оно применено, Хорд бы не себя резал, получив в руки оружие, а через секунду кромсал бы ненавистного ему Парна.

Граф тогда стоял всего в полутора метрах от Эрга, и его самого в какой-то миг будто придавила гора песка, под которой он не мог не только пошевелиться, а даже подумать о чём-нибудь. Пожалуй, на месте Хорда он бы тогда не только горло себе разрезал, а вспорол бы свой живот и начал наматывать на локоть кишки.

Правда, понял он это уже потом, когда его отпустило, и негнущиеся от усталости ноги понесли ватное тело управляющего графством Туна в порт.

А озноб и дрожь в руках прошли, лишь когда они поднялись на корабль.

Сказалось это страшное напряжение и на самом Эрге. Он ушёл проводить Эстер и вышел из её каюты только утром, в помятой, словно он спал, не раздеваясь, одежде. Пожалуй, так оно и было, поскольку Алекс умел по каким-то неуловимым признакам различать, была ли женщина этой ночью с мужчиной или нет.

Не было у Эстер с Эргом в ту ночь ничего!

Скорее всего, не было и позже, потому что эта знойная черноволосая красавица вообще не видела больше мужчин ни в нём, Алексе Хайбуте, ни в ком-то ещё. Ему ещё повезло, что она восприняла его, как старого друга.

Некоторые люди после сильных потрясений уходят в себя. Эстер ушла в детей.

Фрагмент 3

Трор прекрасно знал полководческие правила. Чем больше армия, тем медленнее она движется. Хочешь, чтобы она всегда была готова к бою – не торопись.

Особенно – на чужой территории, только-только начав вторжение.

Он хорошо помнил, как погиб корпус Иорта, вторгшийся на земли Талхиды. Иорт рвался осадить столицу талхов. Его десятитысячное войско растянулось на дороге почти на десять километров, одолев за четыре дня сто километров. И под вечер пятого дня, когда передовая сотня, сбросив наземь заплечные мешки (ради скорости передвижения Иорт отказался от обоза), принялась за разметку палаточного лагеря, по растянувшейся колоне уставших за день воинов двумя клиньями ударила талхская конница.

А следом пошли свежие, полные сил мечники. Шесть тысяч воинов полегло тогда, а три тысячи оказалось в плену. Уцелела лишь половина конницы, успевшая унести ноги (именно они потом шли на острие атаки во всех схватках с талахами, чтобы смыть свой позор кровью), да немного рассыпавшихся по лесам пехотинцев.