Быть тварью

Гайал неловко снял с пальцев веревочки и отложил в сторону. И не уйдешь ведь никуда. Впрочем, все равно: женщина не обращала внимания ни на нечаянного свидетеля.

— Меня не пускали, — шептала она, прижимая к себе ребенка. — Молчали, не говорили, что с тобой. Я им твердила: с мамой Квилли будет легче! Квилли, правда? А теперь я наконец своего добилась, я тебя забираю из этой жуткой дыры, мое несчастное дитя.

— А Гайал? — всхлипнуло несчастное дитя.

— Что? — не поняла мать.

— Гайалу будет плохо одному.

Женщина выпрямилась и строго посмотрела на Гайала. Он уже понял, с кем имеет дело. Мамой Квилли оказалась та самая госпожа Камелия Ханта, великосветская куртизанка, у которой во врагинях оказалась герцогиня Садалмелик, у которой, в свою очередь, имелся любящий брат — министр внутренних дел, который, в свою очередь не счел для себя зазорным дать пинка некоторым высокопоставленным лицам и заодно продемонстрировать стране «честность и неподкупность полиции, которая не взирая на лица» арестовала госпожу Камелию аж на целых двенадцать часов.

— Это Гайал, — тихо сказал Квилли.

Гайал со стыдом ощутил, как выглядит: давно не бритый, вонючий и беспомощный настолько, что даже поесть сам не может. Провалиться бы на месте, только б эта прекрасная женщина его так пристально не разглядывала.

— Что с вами? — спросила госпожа Камелия.

— Парализовало, — признался Гайал. — Там же, — он бросил взгляд на Квилли.

Женщина поняла, что он хотел сказать.

— У вас есть родственники?

— Не в Столице.

— Ладно, — сказала госпожа Камелия, поразмыслив и что-то для себя решив. — Вас я забираю тоже. Квилли, за мной!

И она унеслась, оставив за собой, как напоминание, запах дорогих духов и, казалось, все еще затихающее шуршание шелков.

Вскоре пришел оглушенный визитом дамы врач и сказал, нервно потирая шею:

— Вас переселят завтра.