Владыка Каган.

Внезапно он зашептал странные слова на своём непонятном языке. Тут же его тонкая тень, отбрасываемая свечой на противоположную бревенчатую стену, стала медленно увеличиваться в размерах. Она всё росла и росла, заполняя собой всё пространство комнаты. Пламя свечи заколыхалось и угасло.

Всё погрузилось в непроглядный мрак, в котором неестественно светились лишь глаза и ладони необыкновенного ведуна….

**************************************

Глава 37

Глава 37.

Обстановка в походном княжеском шатре быстро накалялась. Со всех сторон раздавались возбуждённые голоса и гневные выкрики. Столичные послы буквально не знали куда им деваться. Бежать было некуда. Здесь, в большом княжеском шатре, вдали от Святограда, на пограничной речушке Атале, ещё явно царил дух велимировой эпохи.

Люди ещё пока не успели осознать изменившуюся атмосферу власти. Здесь ещё в своих правах были старые времена, не сулившие ничего хорошего послам новоявленного Кагана.

Некоторые наиболее горячие головы уже готовы были взяться за мечи. Крепкие руки схватили незадачливого боярина за шиворот и над его головой взметнулись кулаки. Вот-вот мог начаться самосуд над столичными послами.

- Бей этих прихвостней самозванца!

- Княже…! – взмолился побледневший и не на шутку перепуганный Мокша.

Князь громко стукнул ладонью по столу и обвёл всех недовольным взглядом.

Шум, возня и крики сразу же стихли.

- Хватит! – резко воскликнул Бурислав, - Не позволю в моём шатре бесчинствовать. У нас тут совет, а не базарная драка. Не забывайте, где находитесь.

Неожиданно поднялся из-за стола один из бояр, приехавших вместе с Мокшей. Удивительное дело, но его единственного из столичных послов ещё не схватили за грудки. Звали его Горясер. Высокий, стройный муж, одетый, словно волхв, в чёрные одежды, подпоясанные золотым поясом.

Острый взгляд его, глубоко посаженных умных глаз, быстро пробежался по присутствующим и остановился на молодом князе. Это был один из тех бояр, что приехали в столицу вместе с Севолодом из Тургура. Он всё время сидел молча и внимательно слушал разговор. Теперь сам с поклоном обратился к Буриславу:

- Дозволь, светлый княже, слово молвить. Есть у меня разумение одно.