Владыка Каган.

- Старший видеть возы на дворе, ты сам сказать.

- Так что с того? Сия княжеская расправа к нашему делу касание не имеет. Это старградцам печаль. А столичным людям какое дело до наших разборок? Да и уедут они скоро и не будет их здесь. Никому ничего не расскажут.

- Добро, - нехотя согласился Агонар.

- Так вот, ярл – продолжил прерванную тему Будай, - Главное - Бурислава нужно немедля убрать с дороги нашего князя. Ни к чему сия помеха будет.

Но только сделать всё по-тихому надобно. Тут у меня на тебя надежда большая, ярл.

- Коназь Ярумьир не приказывать нам убивать свой брат Бурислав, - возразил суней.

- Ясное дело, - усмехнулся Будай, - И не прикажет никогда. Для чего же ему свое имя братоубийством марать. Ему - будущему правителю всей Склавинии сие не гоже. Он в стороне будет. Мы без него всё решим, ко всеобщей выгоде.

- А коли коназь Ярумьир узнать? Что тогда?

- Об том не беспокойся, ярл.

Он и так уже всё знает, но в стороне остаться желает. Народу ни к чему всё знать. Меньше знают – больше чтят!

Послышался короткий возглас сунея. Он бросил какую-то фразу на родном языке, очевидно смачное ругательство. И они с Будаем громко рассмеялись. Затем ярл снова заговорил на ломаном склавинском языке:

- О да, хитро, как лиса! Но я слышать, что коназь, будет писать грамота для Бурислав. Может всё будет хорошо?

- Нет, ярл.

Хорошо не будет. Знаю я Бурислава, да и других тоже. Не встанут они супротив Севолода. Убоятся. А вот объединиться с ним против Яромира вполне могут. Вот этого нам допустить никак нельзя.

- А что наш коназь думать?

- Князь наш больше всего честь свою замарать боится. Потомками в летописях охаянным быть не желает. На то он и государь наш будет. Лик его светлым и чистым должен всегда оставаться. А вот об нас, малых людишках, в летописях сказывать не станут.

Вот и надобно нам самим противников нашего господина извести здесь и сейчас. Да так, чтоб никто об том не проведал. Даже сам князь. Тем службу ему изрядную сослужим, а хоть даже и без его ведома. Смекаешь?

- Да, верно говоришь, боярин, - снова послышался скрипучий голос волхва Иллиазора, - Посадить Яромира на святоградский стол надобно к всеобщей выгоде. Это – богоугодное дело! За это Светлый Дух нам всё простит.