Семена магии - 1

Удивительно, но пришлось дать чуть ли не дюжину внушений, прежде чем могильщик стал закапывать результат своих прежних действий. Теперь Эразм стал рассуждать об новой проблеме. Почему первый приказ стал выполняться быстрее, чем второй? Поразмыслив, он пришёл к выводу, что до первого приказа могильщик просто ничего не делал и сидел расслабленный, а перед вторым усиленно работал. «Значит, принять приказ быстрее может тот, кто не занят какими-либо делами, а вот уже работающий человек будет, скорее сопротивляться делать какие-то ему ненужные новые действия, поскольку уже имеет определённую цель».

Размышляя об этом, Эразм вышел на улицу и пошёл куда глаза глядят.

Мысли роились, и мужчина легко перескакивал с одной на другую. Поняв бесперспективность этого процесса, он решил сконцентрироваться на главной: «Какую пользу я могу извлечь из всего этого? Допустим, я захочу, чтобы некто отдал мне некую ценную вещь. Ну, даст он мне это, но это же не помешает ему отнять отданное или позвать стражу. И не успеть послать второй приказ или несколько приказов.

А вот повлиять на какого-нибудь лавочника, чтобы тот предложил скидку или нечто подобное — вполне возможно. Но это как-то мелко. Кстати, если я начну расходовать силу, то будет ли она у меня исчезать? А если будет исчезать, то как её восстановить? Или она сама восстановится спустя время, подобно силе физической? Много вопросов, но нет ответов».

Эразм всё шёл и шёл размышляя. Одно ему было определённо ясно — надо чаще пробовать влиять на людей, находящихся в разных ситуациях.

А ответы на другие вопросы станут ясны по ходу дела. Придя к такому выводу, мужчина решил вернуться домой, поскольку проголодался.

Дома он застал лишь И́льву, которая уже приготовила обед и сидела о чём-то размышляя. Женщина уже почти оправилась от ран и выглядела намного лучше, чем когда Эразм увидел её впервые. Если бы она тогда имела такой вид, то работорговец ни за что бы не уступил дешевле четырёх мин. Лишь на шее воспаление красной полосой выделялось на фоне остальной почти чистой коже.

И тут мужчина пришёл к выводу, что вид рабского ошейника неприятен ему.

— И́льва, — обратился он к женщине. — Что ты думаешь о своей нынешней жизни?

— Ничего не думаю, — ответила рабыня. — А что надо думать, хозяин?

— Ну, ты же пару месяцев назад не предполагала, что лишишься свободы и станешь жить с рабским ошейником вдали от своего дома.

— Жизнь моего народа тяжела и непредсказуема, — после продолжительной паузы начала говорить Ильва.