Золотая скрижаль

Мы, кочевники, всегда чувствовали себя свободными. Мы не привязаны к определенному месту, к земле. Так что никакие чиновники и сарбазы эмира не смогут нам ничего навязать.

- Может и так… Хотя, думаю, чиновники доберутся и до степи. Они такие ненасытные - их власть распространяется всё дальше и дальше. Даже бескрайние просторы суровых степей не ускользнут от их алчных глаз.

Они беседовали, сидя у реки, отражающей в своей воде последние лучи заходящего солнца. Сухой тростник тихо покачивался на ветру, а высоко в небе журавли летели на юг.

С наступающими сумерками стало холодно. Разожгли костер. Еркин подогрел в котелке чай, бросив баранье сало, чтобы напиток стал питательным. Когда-то он сидел так у родной юрты, слушая при закате рассказы аксакалов о былых временах, о храбрых батырах, о дереве жизни и о вещей птице Самрук[2].

Нашим путникам не всегда приходилось ночевать под открытым небом. Иногда гостеприимные жители кишлаков приглашали их переночевать в свои дома. Однажды их приютили в маленьком кишлаке, в котором проходила свадьба.

Каких только угощений наши путники не перепробовали! Их накормили душистым пловом с бараниной, приправленным изюмом и слегка политым терпким гранатовым соком. Они вкусили богатую шурпу[3], заправленную катыком[4]. На праздничном дастархане[5] были и всевозможные пирожки, как мясные, так и постные, свежие дыни, арбузы и сушеные фрукты. Изюм из самых разных сортов винограда, урюк и вяленные на солнце дыни. Угощали и сладким миндалем, и жаренными фисташками. А к чаю подавали тающие во рту баурсаки[6] и медовую катламу[7]. После того как Еркин исполнил несколько песен на домбре, а манул станцевал под его аккомпанемент, добрые жители селения дали нашим путникам с собой в дорогу пирожков с бараниной, а манулу несколько пиал изюма.

Еркин находил особое удовольствие, когда им приходилось ночевать на природе, особенно если видел над собой огромное ночное небо, полное звезд. Именно тогда мальчик вспоминал свой аул, и к нему приходило то чувство свободы, умиротворенности и гармонии с самим собой и природой, которым была наполнена его душа на родине.

Одним ярким солнечным утром, проснувшись рядом с бахчей, наши путешественники увидели работающего крестьянина. Заметив их, он подошел и спросил:

- Вижу, что ночевали под открытым небом. Мой дом рядом. Прошу вас, заходите.

Отказываться от гостеприимства хозяина было невежливо. Последовав за крестьянином, они оказались в селении домов на двадцать.