Колыбель времени

Второй раз я пыталась покончить с собой спустя пятьсот лет, когда жизнь мне настолько осточертела, что я видела лишь один выход — умереть. Я на самом деле очень слаба духом. Если бы ты не спал, то, наверно, посмеялся бы надо мной.

Эверилд разговаривала со спящим Кевином, смотря на его по-прежнему измученные черты лица, словно болезнь навеки оставила отпечаток на нём. Он был еще бледнее, и круги под глазами никуда не делись, поэтому мальчик казался вечно спящим на ходу.

— Неужели эти круги от недосыпа никогда не сойдут с его лица? — спросила она саму себя.

— Эверилд, Эверилд! — позвали наверху.

— Спи, а я пойду, — сказала Эверилд и вышла. Ей послышалось, или он шевельнулся? «Кали упаси, если он сейчас проснулся, надо на всякий случай закрыть его, уж треск двери я услышу, в каком конце дома бы ни находилась».

Полог шевельнулся, и Эверилд отступила, ощущая какую-то опасность, странный страх сжал ее грудь. Полог отбросили, и на нее смотрел не Кевин, а черный вампир с кровавыми глазами.

Он очень был похож на ее приемного сына, вампирша едва сумела сдержать крик. Она попятилась, душа убежала в пятки. Он улыбнулся жуткой улыбкой. Медленно поднялся, а Эверилд метнулась к шторам, вампир напрыгнул со спины, завязалась борьба. Они кусались, царапались, но эффекта это не возымело. Вдруг они подкатились к подоконнику, и Эверилд рванула плотную штору, которая с треском порвалась, пропуская в комнату солнечный свет.

Хватка черного вампира ослабла, по ушам резанул истошный вопль. Потом раздался второй вопль, явно принадлежащий другому вампиру. Эверилд вскочила на ноги, озираясь, постаралась понять, кто здесь еще кричит. Ее взгляд остановился на Кевине, он стоял в углу и кричал, его тело охватил огонь. Он горел заживо. Как он мог оказаться в углу, вампирша не могла понять. Она с болью смотрела, как ни в чём не повинный ребенок горит, а потом перевела взгляд на черного вампира.

Как она не заметила сразу, что он не так сильно похож на мальчика? Чуть шире в плечах, губы более толстые. Она полчаса разговаривала со своим врагом, изливая ему свою душу, боль и переживания. «Стоп, черные вампиры разве горят на солнце? Нет. Тогда кто это был? Детеныш ночи? Только они боятся света…»

Но это уже не имеет значения. По ее вине погибло дитя. Вот в чём весь ужас — она убила собственного ребенка.