Колыбель времени

Думаю, нам пора вернуться на остров, у нас слишком много убитых и еще десять человек ранены. Из восьмидесяти человек осталось сорок боеспособных. Да и корабль не мешало бы подлатать как следует. Хоть мы пробоину закрыли. Нам бы по пути захватить судно с рабами, чтобы пополнить наши ряды. Они нам будут благодарны за подаренную им свободу, и какая-то часть вступит в пираты. И да, еще: можно мою долю серебра мне выдать золотом? Я терпеть не могу серебро.

— Не переживай, этот вопрос мы решим. Я знаю о слабости вампиров.

А по поводу захвата торгового судна с рабами — идея хорошая. Часть вступит в наши ряды, а остальных мы продадим в рабство. Сможем кучу денег вручить.

— При таком раскладе все предпочтут стать пиратами, — усмехнулась Эверилд.

— А я не против, вот только пиратами могут стать только мужчины, ты — единственное исключение из правил. А вот женщин можно продать за хорошую цену, — Красный Бард потер руки.

— Ну, тоже правильно. Я, наверно, всё-таки пойду прилягу.

Знаешь, чувствую какую-то внутреннюю опустошенность. Хотя это сказывается усталость от жизни. Хочешь, могу ляльку оставить тебе? — она протянула ребенка Красному Барду.

— Боюсь, пираты этого не оценят. Капитан пиратов сюсюкается с младенцем — вот смеху будет! Но ради тебя я готов потешить своих подчиненных. Надеюсь, он кусаться не будет.

— Думаю, нет, максимум, что произойдет, он срыгнет кровь, потому что он сегодня обожрался, а не просто наелся. Надеюсь, ему не холодно в этой шкуре льва.

Надо будет раздобыть что-нибудь поприличнее, — заметила Эверилд и передала ребенка пирату.

— Рупи, встань за штурвал, а я пока отдохну в каюте! — приказал капитан и, перехватив ребенка поудобнее, отправился вслед за Эверилд в каюту.

Он планировал этот вечер провести с Эверилд и ее новоиспеченным дитя. Его безумно тянуло к ней, хотелось быть рядом и защищать — очень странное чувство. Такое он последний раз испытывал, когда баюкал сестренку на руках.

Они вошли в каюту Эверилд, та прилегла на кровать и бессмысленно смотрела в потолок.

Глаза щипало и хотелось реветь, вот только непонятно — отчего? Она уже давно привыкла к сосущему чувству пустоты, что изменилось сейчас? То, что у нее опять появилась цель уберечь ребенка-дампира от Совета, позволить ему жить, дышать, радоваться жизни. Сможет ли Эверилд его защитить от властей? Пока она не задавалась таким вопросом, но точно знала, что за ней придут.