Тракт. Дивье дитя

Между его скрюченными пальцами должна была торчать стрела с совиным пером. 

     Но стрелы не было. Медвежья шуба была совершенно цела.

     И там, где только что стоял леший, не было ни малейшего следа на девственно белой снежной пелене…

 

Глава 9

     Егорка опоздал.

     Когда он сообразил, что случилось, оставалось уже только присоединиться к толпе, собравшейся у дома старосты. Староста, Михей Шустов, однако, тоже оказался среди встревоженных и напуганных мужиков и баб – около его дома к плетню был привязан конь урядника, а во дворе стояли коляски земского врача и станового пристава.

Михей, впрочем, хоть его и выставили из избы для следственных процедур, при которых, как известно, не могут присутствовать посторонние, был полностью в курсе дела и авторитетно пояснял растерянным односельчанам.

     - Так что дьячок говорит, будто самолично видал, как в его неизвестный, который злоумышленник, стрелой стрелял.

А батюшка молчит. Молчит и молчит. Доктор сказывал – нервный припадок приключился.

     - Потрошат, чай, Кузьмича-то? – спросил Лука, и непонятно, чего в вопросе было больше: страха, жалости, отвращения или злорадного любопытства.

     - Так что известно. Потрошат. И будут потрошить, потому – уголовное смертоубийство. Доктор должон знать, как оно там… которое… в нутре у него… 

     В толпе закрестились.

     - Ах ты, сердешный… хоронить-то как его станут, на кладбище, аль как? 

     - Без покаяния, да еще и потрошеный, спаси и помилуй нас Царица Небесная…

     - Вот же монашенка прохожая говорила – на родительскую субботу, мол, как солнышко закатывалось, знамение видели, рука с мечом…

     - Господи, обереги – страсти какие…

     Во двор вошел старший сын Михея, Иванка, в просторечии – Шустенок.

Несмотря на ветер и снег, он был без шапки – волоса, осыпанные снегом, стояли торчком над бледной его физиономией.

     - Батя, - сказал он Михею сипло. – Сопроводил, стало быть. 

     - А он – чего? – спросил Михей. 

     - Ну чего… Я грю, батюшка, чего было-то, а он помолчал-помолчал, да и бает… Ничего, бает, чадо, не было.  Никаких бесей. Никого, бает, не слушай. Они, бает, сами не знают, чего болтают даром.