Тракт. Дивье дитя

А здесь…

     О да! Здесь и подавно…

     - О чем ты задумался, Федя? – робко спросила Сонька. 

     Скучно сидеть со мной, бедняжке, подумал Федор. Уже извелась – хотела вышивать по канве, но вышивать темно, а лампу не посмела зажечь, чтоб, не дай Бог, не помешать мне размышлять. Так вот  и путает нитки, ковыряет иглой свое вышиванье, посматривает, вздыхает… Нервничает. Не понимает, как человек может молчать больше одной минуты. 

     - Вели поставить самовар, Соня, - сказал он.

     Софья Ильинична засуетилась, вскочила, бросила канву, закричала: «Таня! Таня!» Федор потянулся и зевнул. В усадьбе Штальбаум было неплохо, спокойно было, тепло, уютно – одна беда, скучно. 

     В гостиную вошел лакей Никифор, ленивый дурак с толстой мордой, которого Федор мечтал сразу же после свадьбы с Сонькой рассчитать и отправить в деревню. Потоптался у дверей и покашлял, изображая особенную лакейскую деликатность.

     - Барыня, там Федора Карпыча Игнат приехавши, - доложил он наконец, выдержав подобающую паузу.

     - Зови, - приказал Федор.

     По лицу Софьи Ильиничны было хорошо заметно, что Игната ей видеть не хочется – не любит она его, да и считает, что с женихом надо непременно сидеть наедине, но, во-первых, кому интересно, что хочется Соньке? А во-вторых, он хорошо сделал, что приехал, не стал дожидаться Федора дома – все не так скучно будет до ужина.

     Игнат вошел, приглаживая волосы, мокрые от снега. Вид у него был какой-то чудной – слишком возбужденный, что ли? – и Федор спросил, что случилось, с настоящим любопытством.

     Игнат развел руками, усмехнулся.

     - Представляешь, Федор, меня сейчас до самой усадьбы волк провожал.

     Софья Ильинична побледнела, уронила пяльцы.

     - Как – волк? Рядом с домом?

     Федор рассмеялся.

     - Любопытно. Прямо-таки – провожал? А ты что, перетрусил? Волка испугался? Да, Игнат, не ожидал я от тебя. Смотри не помри от страха, как Кузьмич.

     - Да ладно тебе, - Игнат рассмеялся в ответ. – Просто действительно странно. Я на вырубку ездил – и еще там его заметил. Думал – собака. Здоровенная зверюга, почти черный, ну – вот, - и провел рукой у бедра, - вот такущий в холке, не меньше.