Тракт. Дивье дитя

 

       Все это показалось стражу таким чудным, что он принялся разглядывать мертвяка, как неожиданное диво.

       - Эй, лешак, - сказал тот тихонько. – Пора мне. Заболтался я тут с тобой, а ведь ждут меня… В землю уж не хочешь меня уложить? 

      - Да на что ты мне сдался? – бросил Николка, и тут вдруг появилась у него мысль, вовсе необычная и замечательная. – А может, и сдался… - протянул он раздумчиво. – Тебя Демьяном кличут?

      Мертвяк улыбнулся и кивнул.

      - Позову ежели – услышишь? – спросил Николка.

      - Такой позовет – и на зорьке из гроба выскочишь, - отозвался мертвяк. – А на что я тебе?

      - А так… Побалакать. Ты, может… для дела сгодишься.

      Мертвяк развел руками.

      - Это для вашего-то лесного дела? Ах ты, ж, Господи…

      - Придешь на зов?

      - Куда денусь-то… не было заботушки…

      Николка удовлетворенно кивнул, и мертвяк с видимым облегчением скользнул в густую тень между избами, в любимую навьём тьму.

Впервые за все немалое время, которое Николка пробыл стражем, он мог не только заклинать и приказывать выходцу из смертной тени, но и говорить с ним попросту. Ему вдруг показалось, что такое удивительное дело открывает кое-какие новые возможности.

      Стучась в оконце Матрениной избы, Николка эти возможности уже очень хорошо представлял.

      

     

      Егорка его приближение почуял и вышел. Остановился на пороге в рубахе, на которую накинул тулуп, босой, улыбнулся удивленно и выжидательно.

      - Ты что ж, страж, в деревне делаешь? Чай, неуютно тебе?

      Николка радостно протянул к нему руки, сжал его горячую ладонь – по-людски плотскую, но совсем свою по жару крови – сказал:

      - Я тебе, Егорка, добыл подмогу.

Бродит тут один, из нави – так я его вижу, чую и позвать могу. Мертвяк он, плоть у него обманная – пройдет в любую избу сквозь двери-запоры, у твоего купца кровь высосет, и вся наша беда сама собою на нет сойдет.

      Егорка вздохнул.

      - Просил же я тебя, Николка… просил же тех, кто под землей лежит, особо не трогать!

      - Да не трогал я его! Надо мне трогать всяких… Я говорю – он сам на наш путь подвернулся.